всё играл, у него получалось даже лучше чем вчера, иногда удавалось сыграть аккорд так, что звучали все струны; так и до Джимми Хендрикса недалеко! И Боря опять весь день провёл с Гитарой. Отец в обед не выдержал музыкальной пытки и ушёл в гараж, а мама осталась дома на страже сытости сына, каждые 15 минут напоминая Боре об уже остывшей еде. Но Боря её не слышал. Музыка закрыла ему уши своими мягкими ладонями и тихо напевала мелодию, очаровывающую мальчика и уводящую его всё дальше вглубь своих чувств. Так проходили дни, иногда и ночи. Обучение без учителя шло туго, но Боря хоть и тяжко, но преодолевал трудности. Он ничего не слышал сквозь ладони музыки. Он ходил в школу, а слова учителей пролетали мимо, вместо формул и чисел Боря видел названия аккордов и табы. На плавание Боря ходил уже не с таким удовольствием: приходил как можно позже, а уходил как можно раньше, а иногда и вовсе не приходил. Через три недели школьные учителя и тренер по плаванию стали жаловаться на неуспеваемость Бори. Родители сразу поняли её причину. Отец принял решение избавиться от инструмента, но мама слёзно попросила его этого не делать, но папа был настойчив!.. Но он же всё таки любил своих жену и сына и не мог разбить им сердца… и наказание его смягчилось. Отец поставил перед Борей условие: либо сын исправляет учёбу и исправно ходит на плавание, либо инструмент будет конфискован. Боря был вынужден согласиться на такие невыгодные условия. Гитаре он стал уделять меньше времени, хотя за месяц достиг неплохих результатов (он уже научился зажимать баррэ и выучил несколько простых песен), и учёба и отношения с тренером наладились. Но мальчик всё ещё каждую секунду думал о Ней, о том, какую песню выучить следующей, о том, как улучшить свою игру, что тренировать дальше. Иногда в голове Бори рождались мелодии, которые могли бы стать великими песнями, но, к сожалению, низкий уровень навыков пока не позволял их перенести из мира фантазий в наш мир, и эти песни так и оставались томиться в голове мальчика. Одним зимним вечером, холодным на улице, но уютным дома, при жёлтом свете настольной лампы, сидя на диване, Боря тренировался на Гитаре. Случайно его пальцы встали на случайные струны и правая рука провела по ним. Боря застыл, только что сыгранный им звук хранил, как казалось, все чувства, которые бушевали на тот момент в душе мальчика. Один этот крохотный звук, длящийся миг, смог вместить в себя море переживаний. Но море требовало вылиться в океан. Тогда Боря стал аккуратно подбирать ноты. Каждый раз, когда Боря подбирал новую ноту, неподходящую для мелодии, он как будто сбивался и каждый раз возвращался в начало пути, к первому случайному аккорду, после проходил по уже “протоптанным” нотам и, когда подходил к новому распутью, делал случайный шаг, и если шаг был неверным, начинал всё сначала. И так нота за нотой, за ночь Боря сочинил песню - свою - первую - песню. Боря уже видел как эта песня заставляет затихнуть всех, кто услышит её первые ноты, и погрузиться в свои собственные мысли и переживания, как другие парни учат её и исполняют для девчонок. Сыграв песню ещё несколько раз и насладившись ею, Боря положил рядом Гитару и лёг спать под утро. Так шли два года. В свободное от учёбы, плавания и друзей время Боря играл на Гитаре. Навыки его заметно для родителей и соседей улучшились. Он научился играть перебором, боем, щипком, зажимать баррэ, филигранно перебирать пальцами на грифе, выучил все возможные аккорды, десятков восемь известных на тот момент песен, десятка четыре риффов и, самое главное, сочинил три собственных песни, но Боря никому их не представлял. Закончилась школьная жизнь, началась студенческая. Боря поступил в Рязанский Государственный Университет на инженера. На вокзале во время прощания мама со слезами на глазах отпускала сына во взрослую жизнь. За всё время проведённое на перроне она научила Борю, как правильно питаться, как хорошо учиться, как общаться с преподавателями, как выбирать себе девушку, как с ней себя вести, не забыв сказать, чего делать нельзя, а именно пить, курить и гулять допоздна, а отец, пожав руку сына, ограничился несколькими советами. Гитару Боря взял, конечно же, с собой. В Рязани Боря жил в общежитии. Соседом Бори оказался архитектор первого курса Максим Горшков. Максим тоже играл на гитаре и даже лучше чем Боря, поэтому они сразу нашли о чём поговорить. Как-то раз Боря осмелился и представил свои песни Максиму, тот нашёл их гениальными. Боря увидел в Максиме наставника, который поможет улучшить игру на гитаре, а Максим в Боре увидел талант, с которым можно создать тандем. На первой неделе общения ребятами было решено создать группу. Боря был бы ритм-гитарой, а Максим соло, оставалось найти бас, барабаны и вокал. Благодаря общительности и социальной раскрепощённости Максима в этом не было проблем, и новые члены группы были быстро найдены. Свою музыкальную карьеру группа “Ирис” начинала с университетских мероприятий, позже она стала выступать в кафе и ресторанах. Репертуар группы состоял из популярных на тот момент песен, собственные группа еще не написала, никто не хотел этим заниматься, а Боря не хотел отдавать свои сочинения группе, считая, что та над ними поглумится и сделает из них непонятно что. С гитарой Боря не расставался, на выступлениях он играл только на ней. А в общежитии Боря повесил Гитару на стену над своей кроватью. Из-за почти ежедневных переносок и частой игры Гитара покрылась незначительными сколами и трещинами. За это время Боря ещё лучше овладел инструментом. Благодаря Максиму Боря познакомился с новыми для него жанрами музыки, со многими незнакомыми до этого иностранными исполнителями, с новыми стилями игры, и Боря всё это осваивал и учил. Его игра стала ещё интереснее и разнообразнее. В начале второго курса группа распалась. Вокалистка нашла парня, и времени на пение у неё не оставалось, барабанщик взял академический отпуск, а басист и вовсе отчислился, и оба уехали в свои родные города. Боря и Максим остались вдвоём. Новые члены группы никак не находились, а дуэт гитаристов никто не желал слушать, поэтому было принято решение заморозить группу. Максим ушёл в свободное плавание, он изредка играл то в кафешках, то на квартирниках, то выступал в других группах похожих на “Ирис” в качестве временного участника. Что делать дальше Боря не знал. Шанс реализовать свой талант был у него в руках, но он его упустил. Каким путём идти дальше? К кому обратиться? Где выступать? Боря не знал. Создать новую группу Боря не мог, не хватало связей и коммуникационных навыков. Оставалось только играть для себя самого. Боря остался один. Он придумывал мелодии, сочинял песни и писал к ним стихи, и всё это для себя. Если бы их услышал хоть один человек, то одна из бориных песен точно бы покорила слушателя, засела бы в его душе, стала бы любимой, но такого слушателя не было, некому было оценить творчество Бори. А зачем тогда писать песни, если их всё равно никто не услышит? Зимним вечером Боря сидел один в комнате и лениво перебирал струны. Случайно пальцы зажали несколько струн и сыграли их, и Боря узнал в прозвучавшей мелодии свою первую песню. Боря продолжил играть её. В некоторых местах пальцы забывали что играть дальше, но методом проб и ошибок всё же вспоминали продолжение. Какая это хрень! Эти глупые слова, придуманные как будто пятиклассником, и эта простая до безобразия мелодия. Кому это вообще может понравиться?! А ведь когда-то я думал, что это полюбят все. Дурак! Боря стал играть другие свои песни, и они тоже ему показались полнейшей глупостью, даже хуже первой. Боже! И я думал, что это хорошо! Такое никому не понравится. Лучше никому это не показывать, будет не так стыдно перед людьми. У меня нет таланта. С чего я вообще взял, что он у меня есть?! Я умею играть только чужие песни и то плохо. Да и кому это нужно? И Боря сидел с Гитарой на коленях и вглядывался в неё, ища ответы на вопросы. Спустя десять минут Боря, всё ещё погружённый в себя, встал, повесил Гитару на стену и вышел проветриться. Вечер был холодный. Снег не шёл. Грязные и мокрые как половые тряпки облака заволокли небо, только слабый свет луны еле пробивался сквозь них. Боря брёл по улицам куда угодно, не задумываясь о дороге, он думал о другом. Вернулся Боря поздно и сразу лёг спать. А гитара висела над ним и провисела так до выпуска Бори. Иногда от нечего делать Боря брал её в руки, играл пару аккордов и снова вешал на стену. И гитара вся покрылась пылью, а струны начали ржаветь.