— Разве я не предупреждала тебя, что там, в Яффо, за тобой по пятам ходит приключение? — спросила Чума, выслушав рассказ о Женьке и галерее.
— Лучше бы я на него не нарывалась.
— Когда приключение нас ищет, — раздумчиво сообщила Чума, — оно нас находит. А вот что: давай станем компаньонами. Мне не нравится эта Сима. А так: у тебя антиквариат в Яффе, у меня в Париже. Можно многое провернуть. Мне хочется пожить в Яффе, — призналась она вдруг смущенно. — Ты побудешь здесь, а я поживу там. Потом обменяемся.
— Подождем с этим, — попросила я. — Получится, что я выжила Симу из вашего бизнеса, а мне сейчас не хочется ее обижать. Разберитесь с ней сами, потом поговорим. А Яффа тебе сейчас не понравится. Там все изменилось.
Чума кивнула и задумалась.
— Ты говоришь, в Яффе стало плохо?
— Нет, стало иначе. Возможно, потому, что люди стали жить лучше. Легко делить одни штаны на двоих, а разделить поровну две пары — это уже непросто.
— Я понимаю, — сказала Чума. — Тут тоже так. Я к этому уже приспособилась. Но у нас с тобой все осталось по-прежнему?
— Да. Может, потому нам и не нужно становиться компаньонками?
— Может, и не нужно, — согласилась Чума. — Я просто приеду к тебе погостить.
И тогда я рассказала ей о Гитл. О том, что жизнь по системе предопределенности несомненно имеет свои плюсы. Вот Гитл простерла надо мной свои крылья, как наседка, и сложные вещи сразу стали простыми. Правда, мысль о том, что Сима оказалась в Вильне аккурат в день ареста реб Зейде, пролетела через мою голову и во время Хайкиного рассказа. Пролетела и где-то засела, спряталась за извилиной. А сейчас вдруг выпрыгнула оттуда. Но я же явственно слышала шепоток Гитл! А если так, скоро я выйду замуж и рожу реб Зейде. Кошмар какой-то!
— Почему? — удивилась Чума. — Мама мне тоже шепчет. Только я не всегда слушаю. Если ты не хочешь, чтобы что-нибудь произошло, ты просто говоришь «нет!».
Однако спокойная и независимая позиция Чумы мне не давалась. Скрыться бы в какой-нибудь Папуа — Новой Гвинее. Но Гитл найдет меня и там. Она будет гоняться за мной по свету, пока я не выполню своего предназначения. Будет гонять меня туда и сюда, как Гера гоняла злосчастную Ио. Нет, но если поверить во все эти чудеса, то какую же войну титанов вели за моей спиной всю жизнь Сима и Гитл, видевшие друг друга всего одно мгновение!
И Гитл упросила Небо, а Небо ожесточило сердце Мишки и послало мне навстречу Женьку, который и привел меня к Каролю в Яффо. Так началась история картинок, которая привела меня к Гитл и увела от Симы. Только зачем же было убивать Женькину Луиз и топить «Андромеду»? Чтобы навсегда отвратить меня от Женьки? Чистый перебор. Можно было обойтись легким скандалом. Правда, если предположить, что именно в этот момент Сима включила свои недюжинные моторы, и магнитные поля двух мощных теток столкнулись, тогда все правильно. Ну а сжечь Чумин дом, погнать Чуму в Париж, заманить туда Симу — это что?! Тут уж требуется такая творческая фантазия, какая и реб Зусе, пожалуй, не снилась. Впрочем, у Гитл мышление неординарное, фантазия тоже. Она еще и не такое способна придумать.
Аэропорт Бен-Гурион встретил меня, как обычно, сладким запахом цитрусовых, растворенном в теплом и влажном воздухе. И снова бормотало за окном море, орали яффские разносчики лимонада и яффские мальчишки. Суетились между мной и морем туристы. И вот снова рынок, галерея, куча дел и знакомых… и Гитл.
Когда я приехала из аэропорта, она уже сидела на крыльце моего дома, аккуратно расставив вокруг себя корзинки.
— Я привезла тебе домашнее варенье, — объявила Гитл после первых поцелуев. — А Роз послала тебе шляпку. Совсем не сумасшедшая шляпка и очень красивая. А еще мне попались такие туфельки, ну, такие туфельки! Я не смогла удержаться.
— Ты бы еще куклу прихватила.
— Ах, как я любила дарить тебе куклы! Я их делала сама по ночам, а Марек помогал их раскрашивать. Ты их уже не помнишь, но какие это были чудесные куклы! Одну ты унесла с собой.
— Она была негритянкой.
— Ой! — Гитл залилась краской. — Это потому, что одна добрая женщина подарила мне черный атласный халат с китайской вышивкой. Получилась негритянка в кимоно. Это было смешно.
— Мне часто снилась эта кукла. Во сне она разговаривала. И говорила страшные вещи.
Гитл продолжала краснеть, от нее несло жаром.
— Только негритянке и удавалось к тебе пробиться, — сказала она смущенно.
— Почему бы это?
— Не знаю, — вздохнула Гитл. — Белые куклы не хотели нести к тебе мои слова. Они говорили, что ты их не слушаешь.