Что касается грузин, то, как случае с марокканцами и арабами, старец Яаков был непреклонен и лаконичен: убрать! А Бенджи был обязан выполнить приказ старца и надеялся на мою помощь в решении грузинской проблемы. Надо поговорить с грузинами и выяснить их намерения.
— Это — твоя доля, — строго и экономно объяснил мне Бенджи.
Оказалось, что грузины на власть в городе вовсе не претендуют. Они выбрали себе Ашдод и Ор-Йегуду, там и шла главная война за место под израильским солнцем. Но торговля антиквариатом и камушками, вывезенными из СССР, требовала пространства и своей доли рынка. Отказаться от этой доли грузины не желали.
— Если так, — кивнул головой Бенджи, — мы с ними справимся. В камушках они понимают плохо, в антиквариате совсем не разбираются. Да и поставки у них не налажены. Продадут, что привезли, и все. Амба. Глухо. А наши ходы для них закрыты.
Казалось бы, Бенджи, как какой-нибудь американский шериф, сможет успокоить рынок. Все уже на мази. Но не тут-то было! В Израиле появились не торговцы старыми вещами, а антиквары.
Они понаехали из Европы и Америки. И если раньше эти знатоки старины только оттягивали антикварные потоки из Яффы за море или за океан, то теперь они стали наводнять рынок своим товаром. Появились и доморощенные антиквары. Эти желали поставить дело на широкую ногу по европейскому образцу, а потому скупали вскладчину в провинциальной Европе целые дворцы, заваливая рынок товаром и сбивая персам цены.
Антикварные магазины с шикарными витринами расположились поначалу на улице Алленби, потом расползлись по городу, и не было дня, чтобы где-нибудь не разливали по хрустальным бокалам шампанское, отмечая открытие новой торговой точки.
Правда, антиквары хотели ввозить в основном мебель и картины. Они были готовы покупать у рынка камни, слоновую кость, ковры и контрабанду. С антикварами можно было договориться, но персидские кланы, владевшие караванными путями и имевшие долю в господстве над рынком, а их было не меньше трех, воевали друг с другом с незапамятных времен. И сейчас, вместо того чтобы сплотиться и отстаивать общее персидское превосходство, каждый клан пытался возглавить шаткую коалицию старьевщиков, «салоники» и антикваров, выступая против двух других кланов.
Грузин персы в коалицию не брали принципиально. Грузины были подозрительны, и персам они были подозрительны, и старьевщикам, и «салонике» тоже. Кроме того, их было трудно отличить друг от друга. А еще шел слух, будто они убивают конкурентов исподтишка и закапывают трупы на пустырях. Трупов никто не видел, но слухам верили.
Такая вот чехарда. И если верить предсказаниям Бенджи (а если не верить ему, кому же тогда верить?), рынок не собирался успокаиваться в ближайшее время, а сколько это ближайшее время продлится, не знал никто. А это означало, что пользоваться прикрытием Бенджи стало небезопасно. Теперь он многим на рынке не друг и не судья, а враг. И мне придется самостоятельно выйти на тропу войны. Заводить новые знакомства, не вступая ни в какие коалиции, и камнем падать на любую добычу. А добыча ждала в каждом углу, потому что, когда рынок так бурлит и продавцы настолько заняты междоусобной войной, цены и товары остаются без присмотра.
Складывавшиеся и распадавшиеся коалиции отвлекали внимание старейшин от дела и взвинчивали молодым нервы. Опытный глаз не успевал оценить ситуацию и товар, а неопытный не знал, что к чему, но хотел воспользоваться внезапно появившейся свободой. Поэтому дорогие вещи уходили за бесценок, а хлам взлетал в цене.
Плохое время для рынка. Зато хорошее для коллекционера и непредсказуемое для скупщиков невысокого ранга вроде меня. Рынок знает и уважает коллекционеров, владеющих большими коллекциями. А скупщиков, имеющих богатую клиентуру, он уважает даже больше. Их впускают с заднего хода и шепчутся с ними за закрытыми дверьми. Но дурашки вроде меня, не имеющие доступа к оптовым сделкам и рассчитывающие самостоятельно найти клад, не распознанный торговцами, на рынке гости нежелательные.
Хорошо купить, чтобы хорошо продать, можно было только у мелких торговцев, старьевщиков, грузин и начинающих антикваров, не знающих вещам цены или спускающим ее из принципа. Старые торговцы в такие времена как раз прячут хорошие вещи, торгуют барахлом и развлекаются участием в войнах, потому что антиквариат держит цену не хуже золота, а порой и лучше него. Их банковские счета это позволяют.