— Десять человек — со мной, немедленно! — и посмотрел на часы, подаренные ему Виктором. В отличие от фюрера, тот был более консервативен он не только принял подарок, но и надел их на руку. А свои положил в карман. Часы были также со множеством наворотов, вот и сейчас шеф гестапо запустил обратный таймер. По разработанному плану времени у них было в обрез.
— Разбивайте витрины рукоятками пистолетов, — когда они бежали к ювелирному магазину, давал он инструкции солдатам, — на коробочки не обращайте внимание, главное собрать как можно больше ювелирных изделий, серебряные не берите, только золотые. Надеюсь среди вас нет дальтоников. Всю ответственность за эту акцию я беру на себя, — на всякий случай заметил он. Но никто не сомневался в правомерности шефа гестапо отдавать приказы.
— А куда нам все это собирать? — услышал он вопрос от одного из солдат.
— Придумайте что-нибудь, хоть штору с окна, хоть скатерть, некогда. Главное уложиться в время, у вас пятнадцать минут.
— Спокойно, — сказал он ювелиру, — рейх вам компенсирует все затраты. Открывайте сейф, оттуда все тоже вынесите сюда, — приказал он, и пошел вместе с хозяином магазина, чтобы поторопить его. Когда из сейфа выгребли все ювелирные изделия, но не тронули денег, Мюллер быстро вернулся в зал. Там работа была практически закончена. Солдаты просто оборвали занавеску и сгружали все содержимое витрин туда. А витрины были богатыми. Это не Нью-Йорк, и не Чикаго, здесь в берлине было все спокойно. И владельцем магазинов не было причины беспокоиться, Адольф Гитлер очень пристально следил за обстановкой на улицах, и криминальному элементу приходилось не то чтоб залечь на дно, но не очень высовываться. Это вам не Бонни и Клайд в Америке, стрелявшие в полицейских, как в мишени. Наконец все было завернуто и завязано в занавеску и Мюллер, постоянно смотря на часы, рванул обратно. Они уложились в контрольное время, теперь осталось передать сверток Виктору.
— Ганс, — немного раньше приказал фюрер, — бегом к ближайшей пивной и налейте литров пять хорошего, запомните. Хорошего пива, в… — тут фюрер запнулся, пластмассовых емкостей, в его мире еще не изобрели, — вобщем найдите в чего залить. Но не меньше пяти литров. И учтите у вас не больше пятнадцати минут.
— Но мой фюрер, пиво привозят в бочках, за такое короткое время я не смогу найти подходящую емкость. Годиться только бочонок, но…
— Выполнять! — разъярился фюрер, — я обещал, и это мое обещание будет выполнено!
Пришлось Гансу Фрашнеру бежать в ближайшею пивную, причем хорошую, иных около Рейхсканцелярии и не водились, Ганс, поблагодарил Бога, что нашелся пустой бочонок как раз примерно на пять литров. Вымытый, и готовый опять вернуться на пивзавод. Но он успел наполнить его, забить крышку и пробку. И теперь обливаясь потом бежал назад, чтобы успеть к оговоренному сроку. Фюрер сам принял у него бочонок, улыбнулся, но уточнил:
— Это действительно хорошее пиво?
— Так точно, из бочки налили при мне, — доложил бравый служака.
— Можете праздновать новое звание, — усмехнулся фюрер, посмотрев на часы, одновременно с этим появились и эсэсовцы во главе с Мюллером. Они успели вовремя. Оба подошли к машине где допивал пиво Виктор.
— Вот, тут ювелирные изделия, думаю, вы сможете их продать и возместить, хотя бы частично свои расходы, — сказал Мюллер и отдал баул, а иначе подобную скрутку нельзя назвать Виктору.
— Помните, я вам пообещать, что вы попробуете настоящее немецкое пиво, — заметил Гитлер и протянул ему бочонок, — вот оно. Как видите Виктор, мы тоже можем быть благодарны. Я о многом думал когда был с вами. Надеюсь в нашем мире, мы сможем найти выход из той ситуации, в которую себя мы сами загнали.
— Спасибо, — просто ответил Виктор прижимая к себе бочонок и баул, — тогда прощайте, время выходят. И не забудьте нанять преподавателя русского языка, под благовидным предлогом, хоть он у вас и не родной, но ляпните что на людях. А потом будут кричать что «фюрер не настоящий», — привел Виктор цитату их фильма.
— Естественно, мы тоже не дураки, — улыбнулся фюрер.
— Я закрою дверь, не хотелось бы исчезать у всех на глазах.
— Все в порядке. Передавайте всяческих благ Николаю Петровичу, — попрощался Алоизыч.
— Виктор, я желаю вам всего хорошего. Мы теперь готовы предстоящим событиям, но я сделаю все, чтобы Россия нашего мира, освободилась от коммунизма, — пообещал Мюллер.
— Ну тогда просто — пока, — улыбнулся Виктор, и закрыл дверь, после того как через несколько минут ее открыли, в салоне уже никого не было.