От мелькающих картин "счастливого будущего" Карлин бросило в жар. Она решила выскочить из толпы танцующих выпускников, посидеть в сторонке и насладиться последними деньками свободы.
Да, несмотря на сложный учебный график, домашние задания, строгих преподавателей, здесь она чувствовала себя именно свободной. А там…
Рядом прошли девчонки, щебетали о жизни после выпуска.
– Мои родители уже всё устроили. Меня встретит Панвик. Он столько ждал, когда я, наконец, закончу обучение. Мы сразу назначим дату свадьбы.
– Счастливая! – услышала Карлин завистливые вздохи подружек, и это вывело её из себя.
– Курицы! Чему завидуете? Вас готовили целых пять лет, как стать учёным, нести пользу в мир, улучшать технику, защищать природу. А вы стремитесь быстрее вернуться в обычную жизнь? Гладить рубашки и менять пелёнки?
– Что ты предлагаешь? – спросила Эвин.
– Ничего, – отмахнулась Карлин.
Ей не хотелось затевать очередной спор, который всё равно был обречён. Она почувствовала такую обиду! На себя. На этих девчонок, мечтающих побыстрее выйти замуж. На парней, которым было на всё плевать. На эту грёбанную Школу, которая выбрасывала выпускников обратно во взрослый мир вместо того, чтобы реально помочь.
Вот только в чём помочь? Изменить устои? Услышать решения и договориться с Башней учёных или повлиять на Богатеев? Карлин несколько раз пробовала объяснить свой проект преподавателям, но те вновь и вновь отвергали: «Не время. Не место. Непонятно. Рискованно» и в конце концов она махнула рукой.
Карлин частично понимала, что сама виновата. С первого года обучения сформировала такое мнение о себе, что ожидать серьёзного отношения не приходилось. Преподаватели всё, что шло от «этой выскочки» подвергали сомнению и сразу же ставили гриф «запретить».
Девичья рука легла на плечо Карлин и вывела из неприятных воспоминаний.
– Что ты предлагаешь? – тихо повторила Эвин.
Карлин огляделась. Три пары глаз смотрели по-разному: с презрением, вызовом, насмешкой. Злость разогнала кровь и слова стали вылетали как выстрелы:
– Что вы так на меня смотрите? Вам самим-то не жалко потерянного здесь времени? Проектов, которые могли бы внести серьёзный вклад в развитие наших поселений?!
Взгляды сменили настрой, излучая удивление и интерес.
– Вот ты, Стэфия. Твой проект по изучению языка птиц. Ты же так его описала, что профессор аплодировал стоя. Представляешь, как бы гордился твой отец?!
Стэфия зарделась, посмотрела на небо, выискивая тех самых пернатых, которые помогли создать небольшой приборчик – переводчик птичьего языка. Но, встретив взгляд Эвин, расправила плечи и ответила:
– Птицы есть и у нас. Дома я смогу продолжить. И это не помешает мне создать семью и следовать традициям, – но с каждым словом энергия падала и глаза Стефии уставились на носки туфель.
Карлин махнула рукой.
– А ты, Сегма? То, как ты предложила изучать почву. Я видела, как половина комиссии уже строчит письма в учёный совет об этом открытии. Но… его получат все, кроме нас, ведь тебе нет дела до обычных селян. Ты уже спишь и видишь себя женой этого смазливого богатея. Как там его? Имя хоть знаешь? Или это неважно, всё равно обращаться разрешают только «Мой сон»…
Сегма отвела взгляд, носком изящной туфли ворошила землю, вспоминая, как ещё недавно собирала образцы этой почвы для своего проекта. Затем вздёрнула подбородок и выпалила:
– Да, мне неважно! Это будет «мой сон»! Я рожу ему дочку и сына, и навсегда останусь в Оазисе!
Карлин перевела взгляд на Эвин. Та задрала подбородок, готовясь дать отпор. Но вдруг рядом оказался он…
– Ветерок!
Карлин протянула руку и сгусток воздуха, как щенок, повилял всем своим тельцем. Это был результат проекта Эвин. С полупрозрачным воздушным псом играли все. Девчонки, вспоминая своих питомцев, парнишки, дурачась и показывая мастерство дрессировки. Обдав теплом, ветерок улетел к Эвин. И туманом растёкся у ног.
– И что? – Эвин выгнула бровь, а рука инстинктивно потянулась к ветерку. – Это здесь мы многое можем! Будь мы мужчинами или из мира богатеев, то проекты смогли бы увезти с собой. Но… мы женщины и у нас совсем иное предназначение.
Эвин погладила своего питомца, щёлкнула пальцем и тот растворился. Затем кивнула подругам. И отправилась прочь от неудачницы, у которой ни проекта, ни назначения, ни выбранного мужа.