– Вот, возьмите. Ваша красная печать, – прозвучал тонкий юношеский голос.
Мэтр удивлённо и оценивающе посмотрел на новенького помощника. Затем перевёл взгляд на Мартина, стоявшего с открытым ртом, в котором застыл так и не заданный вопрос.
– Видишь! Учись! – кивнул в сторону новичка Савелий и, приподняв брови, спросил: – Мартин, тебе что, надоело у меня работать? Уже хочешь, чтобы я нашёл тебе замену? Так вот глянь, желающих много.
И таких моментов становилось всё больше. То он не мог понять, где взять золотой компас, то – где лежит серебряная ручка. Мартин стал подозревать, что это новое испытание, устроенное мэтром. А ещё его начинало волновать, что рядом постоянно сновали такие вот всезнайки, как тот новичок. Хотя, может, это плод его воображения? Фантом? Потому что он видел этих новичков только один раз, ровно в тот момент, когда те услужливо приносили ту вещь, которую просил наставник и о которой ничего не знал Мартин.
Да и мэтр вёл себя странно. Стал закрытым, постоянно что-то писал, бормоча неразборчиво, а при появлении ученика убирал бумаги и начинал говорить невпопад:
– Мартин, а ты не знаешь, где я мог оставить заклёпку от старого этого. Ну ты же понял, о чём я?
Или:
– Мартин, тут кошка, кажется, пробежала. Волосы нужно найти. И убрать в колбу. Серую… А я позже разберусь…
Любопытство съедало Мартина. Он решил, что мэтр, и правда, ищет ему замену и, возможно, это связано с Немаком.
«Эх. Значит, нужно готовиться к отъезду и возвращению к обычной жизни» – думал Мартин вечером, глядя в белый потолок своей комнаты. Но утром мэтр удивлял очередным заданием и ни слова не говорил об отстранении. Самое необычное было связано с очередной тайной.
– Мартин, только тебе я могу это сказать. Иди в архив. Нужно найти любые детские воспоминания. Яркие. В общем, некогда объяснять. Не стой. Иди…
И вот уже целую неделю он послушно шёл. Доставал колбочку, всматривался в жизнь тех, кто сейчас в Школе. Но чем больше он узнавал об этих детях, тем большими волнами накатывала паника, а ночью снились кошмары из его собственного детства.
Один из них был про пожар. Мурашки даже сейчас поднимали каждый волосок на теле. Крики взрослых, детей, беготня суетливая с вёдрами, мешками. Мартин прятался за сараем, молился, чтобы всё обошлось и ругал себя за трусливость. Он видел, как соседские мальчишки выбежали из коровника и слышал обрывки фраз: «ты уверен, что искра потухла?». Из любопытства заглянул внутрь сквозь щель и увидел отблески зарождающегося пламени. Испугался, побежал, наткнулся на пастуха, но вместо того, чтобы всё рассказать солгал, что спешит к матери.
Эти сомнения всплыли и зависли над ним, как весы. Предупредил бы тогда взрослых, не погибло бы столько коров. Но испугался, что его обвинят в шалости, ведь он не смог бы выдать ребят.
- Нда. Тайны тяжёлое бремя. Не каждый справится с таким грузом.
С этой мыслью Мартин заснул. А утром проснулся с осознанием, что ему просто необходимо поговорить с Савелием. Пока решимость не испарилась, и наставник не отослал как обычно подальше он поспешил в кабинет и с порога спросил:
– Мэтр, скажите, что происходит?
– А что? Тебе что-то не нравится? Учу я тебя так. А ты никак не запомнишь, где что лежит. Стал нерасторопный, рассеянный, – ответил Савелий, откладывая в сторону записи, над которыми работал.
– Нет, Мэтр, я не об этом. Я чувствую, что что-то происходит и хочу понимать что. Я же не посторонний человек, вдруг смогу быть полезным. Вы ведь не просто так меня взяли к себе, вам нравится мой подход к сложностям и вопросы. Так почему же сейчас отгородились?
Мартин заметил, что Савелий не хмурится, охрабрел и подошёл настолько близко к старику, что чувствовал его дыхание и биение сердца. Тот прищурился и отвернулся.
– Работы много! Некогда мне… А ты иди снова в архив. Сегодня выбери воспоминания, где была девочка. Имя не помню – колбочка №1362. Надо понять, что её заставило изменить отношение к нашим устоям…
– Хорошо, – буркнул Мартин и вышел из кабинета, но вместо того, чтобы отправиться выполнять задание, прислонился к стене и пытался успокоиться.
«Старикан чёртов. Тайны, недоговорённости. Использует меня как собачонку. Что я не видел ещё в детских воспоминаниях? Чтобы не произошло – это в прошлом…»
Из размышлений вывел щелчок. Дверь кабинета открылась, Мартина инстинктивно вжался в стену. Ему не хотелось показываться сейчас профессору на глаза. Савелий бурчал под нос неразборчиво, руки заложил за спину и прошёл мимо ученика, не замечая его.