– Ну что ж ты у меня такая фантазёрка-то? Где ты видела этих девочек? От кого наслушалась сказок?
– Мам, а как же школа?
– Благородных девиц-то? Ты хоть знаешь, кого туда берут? Только тех, кто не смог устроить своё будущее к пятнадцати годам.
– Но ведь говорят, что это шанс... что-то изменить… для себя… – Карлин, понурив взгляд, обиженно сопела.
Мать взяла её за подбородок и внимательно посмотрела ей в глаза, будто хотела вытянуть из них все неправильные мысли.
– И кто тебе все это рассказывает? У нас есть традиции, им надо чётко следовать. Вовремя выбрать мужа и быть потом хорошей женой!
Карлин насупилась и сделала ещё одну попытку поговорить о Школе:
– Мам, а помнишь Мелвинес? Ей выбрали мужа, как и положено, но потом родители позволили ей пойти учиться. А когда она вернулась, то смогла найти мужа получше...
– Маленькая моя, – мать обняла дочь, – это бывает редко. Помни, что в Школу попадают для перевоспитания…
– Но я всё равно хочу…
Мать не дала девочке договорить и выдворила из ванной, слегка шлёпнув по мягкому месту. Карлин, выскочив, наткнулась на отца.
Он потрепал девчушку по мокрым волосам и спросил, подмигивая:
– Что? Устроила мамка тебе головомойку?
– Да… – опустив голову, ответила Карлин, но через секунду тряхнула кудряшками, улыбнулась, подмигнула отцу и вприпрыжку поскакала в комнату к младшей сестре.
– А что это у нас так тихо? Неужели наша малышка наконец-то научилась быстро засыпать? – ворковала бунтарка, но её остановил горький всхлип матери за спиной.
Карлин обернулась и увидела Есентию в проёме ванны, в глазах её блестели слёзы, рука зажала рот, рядом отец замер и смотрел то на жену, то на дочь. Сердце детское охватила тревога, по телу просквозило нехорошее предчувствие. Резко повернувшись, бунтарка вбежала в комнату сестры и увидела пустую колыбельку. Игрушки, висевшие над кроваткой, слегка колыхались, будто малышка только-только тронула их пухленькой ручонкой.
Осознание того что случилось, взорвалось в детской душе. Слёзы волной хлынули, смывая пожар горя, но Карлин сжала кулаки и не дала им пролиться. Злость нарастала и слова прозвучали так по-взрослому:
– Керлинс родила девочку?
Мать снова всхлипнула, закрыла лицо руками, но плечи вздрагивали от вырывающегося плача. Отец сжал локоть жены, спокойно посмотрел в лицо дочери и слегка кивнул, будто боялся признаться даже себе:
– Да…
И виновато опустил глаза.
Карлин с силой топнула и отправилась в спальню, быстро переоделась, подвязала невысохшие волосы и вернулась в гостиную. Родители так и стояли, обнявшись, не зная, чего ожидать от дочери.
– Я никогда не выйду замуж! Слышите! И не смейте меня заставлять!
Громко хлопнув дверью Карлин ушла.
А мать заплакала, уткнувшись в плечо мужа.
***
Мартин открыл глаза. Сердце бешено стучало. Слеза ползла по щеке. Он очень понимал Карлин, но отмахнулся от туманом окутывающих уже собственных воспоминаний. Внутри закипал гнев и желание что-то срочно сделать такое, чтобы шло вразрез с теми самыми традициями, вбиваемыми с детства: послушанием, покорностью и в какой-то степени бездумностью.
– Чёртов старик! Я узнаю, что ты скрываешь…
Почему объектом мести он выбрал именно мэтра, он не осознавал. Видимо, тайна сработала, как спусковой крючок.
***
Мартин вернулся к домику, присмотрелся к следам и понял, что мэтр ещё не выходил. Усталость сказывалась, бедолага прислонился к дереву и чуть не уснул. Скрип двери комариным укусом взбудоражил его. Мартин встрепенулся, как птица, протёр слезившиеся от усталости глаза, размял ноги, помассировал затёкшую спину. Повернулся к сарайчику и тут же вжался ствол дерева, ему показалось, что старик посмотрел прямо на него.
Савелий пробежался взглядом по кругу, будто хотел собраться с мыслями и опустив голову отправился к башне.
«Что же там, в этой лачуге? Стоит посмотреть или нет?»
Мартин ещё некоторое время сомневался, его бросало в пот от осознания, что он следил за мэтром и, возможно, сейчас может увидеть то, что сокрыто от глаз многих. Картины, словно карточки, сменяли одна другую. Тайный ход. Чернильная пустота. Наблюдатель, что потирает руки в ожидании промаха неугодного ученика.
Возможно, он так и стоял бы здесь, сомневаясь, идти или нет, но его подтолкнула громко каркнувшая совсем рядом птица. На негнущихся ногах, оттягивая момент, сам не зная, почему, Мартин решился двинуться к сараю. Сердце колотилось. Он обошёл постройку, прислонился к небольшому окну, но ничего не увидел. Коснулся ручки, замер и досчитав до пяти резко открыл дверь.