Из воспоминаний вырвал чужой голос.
– Присаживайся!
На неё смотрел средних лет мужчина с такими глубокими глазами, что Карлин потерялась. Ей впервые за долгое время не хотелось проявлять свой ужасный характер, в ней проснулась девчонка, которая таяла от взгляда старшего брата. Сердце сжалось от боли потери и откуда-то возникшей надежды: а вдруг это он…
– Мы ждали тебя. Правда, не знали, когда именно ты появишься. Есть инструкция, нам нужно с тобой её обсудить, как вписаться тебе в новую жизнь, – мужчина сел на профессорский стул, открыл книгу и продолжил о чём-то говорить.
Но Карлин не слышала. Она окунулась в те времена, когда брат ещё был с ними. Этот голос, манера двигать руками, всё напоминало о Саввине. А слова будто вспышки зажигали лучи надежды. Будущее. Новая жизнь. Ускоренный курс. Экзамен. А ведь это то, чего не хватило в своё время брату. Вдруг это он, тоже переместился. И ждал её тут всё это время.
– Задай вопросы, я постараюсь на них ответить, – закончил мужчина и посмотрел на собеседницу.
Но Карлин не могла ничего говорить, горло пересохло. Ведь он, видимо, её не узнал, не обнял. Что если все ещё обижен на ее непослушание? Она стояла как истукан, сердце бешено колотилось. Там, в прошлом для неё всё закончилось. Пять лет пролетели, назначение не светило, нужно было возвращаться домой и начинать всё сначала или уходить, как это сделал её брат.
– Я вижу, ты устала. Мой помощник проводит тебя в твою комнату. В ближайшие несколько месяцев мы будем встречаться ежедневно. Тебе нужно многое узнать и присоединиться к выпускному классу.
– Опять? – буркнула путешественница.
– А как ты хотела? Ты в совершенно другом мире, тебе не успели дать назначение там, но я не могу тебя выпустить из школы, не отметив решение в бланке, – пожал плечами мужчина и захлопнул книгу с инструкциями.
Карлин мысленно возразила ему, что ей и не планировали его присуждать. Но промолчала, решив, что, возможно, судьба даёт ей второй шанс. И то, что этот человек напоминал брата, вероятно, подсказка – пора стать другой. Такой, чтобы Саввин, увидев её со стороны подмигнул и улыбнулся, говоря, что гордится сестрой.
Глава 32. Сплетение будущего и прошлого
Школа в Будущем. До начала нового учебного года
Ей выделили комнату в отдельном крыле. Не хотели допускать пересечения с другими учениками, пока не подготовят.
«Словно в тюрьму упекли» – подумала она в первый день, но спустя неделю она уже отмечала в новом жилье плюсы и другие краски.
Маленькое окно позволяло смотреть на двор школы. Первое время оно раздражало, ведь в него ничего невозможно было увидеть, только обрывки картинки, словно клочки разорванной книги. Как сопоставить? Приходилось подставлять стул и выглядывать, прижимаясь к холодящему лоб стеклу. Но постепенно Карлин научилась именно из маленьких граней собирать то, что воссоздавало не просто мир за окном, а позволяло включить фантазию, и через мелкие детали сделать его похожим на привычный, где она провела последние пять лет своей жизни. Сломанная ветка у дерева, под которым они сидели с Малией на пригорке. Отблеск в лужице. Так студенты порой развлекались, подыскивая зеркальные поверхности и целые битвы устраивали на переменах или после уроков.
А ещё Карлин полюбила обстановку в комнате. У стены стоял стол письменный, рядом два мягких стула, лампа, окутывающая клубящимся, словно туман, светом познавательные вечерА. Без этих предметов она уже не представляла беседы с новым учителем, открывающим для неё время, в которое она попала случайно. Или по чьему-то туманному плану.
Профессор Урлий, появлялся каждый день, как по расписанию. Вот только не в лекторную, где проходят занятия, а прямо в комнату к единственной ученице. Утром приносил очередную порцию книг, говорил, что в них искать, зачем их читать, на что обратить внимание и какие вопросы задать, когда он вернётся. А возвращался он далеко после обеда. Видимо, после завершения рабочих дел. Это время Карлин ждала, ведь именно во второе посещение Урлий проводил основной урок. Но не как в лекторной со студентами, а как обычный разговор двух людей, что не виделись очень давно.
Беседы могли затянуться. Учитель и ученица, то откидывались на ребристые спинки стульев, то склонялись над картами, книгами, записями. Могли просидеть так до темноты и до рези в глазах. А лампа им высвечивала самое важное, следуя указательным пальцам, бегающим по бумаге.
– До завтра, – прощался обычно наставник.
– Спасибо за беседу, профессор Урлий, – кивала Карлин и сдерживалась, чтобы не перекоситься, будто она укусила пирожок со жгучей приправой.