Его имя резало ей слух. Мысленно она называла его Савви и однажды чуть не оговорилась:
– Сегодня было так интересно, Са… Со… Сто-то у меня с дикцией, простите.
Урлий приподнял левую бровь, покачал головой и у Карлин защемило сердце. На глазах плёнкой перемежались воспоминания, сливаясь в единый образ – старшего брата, с которым с самого детства была особая связь, понятная только им двоим.
За время каникул и проведённых бесед она успела привязаться к профессору. Высокому, плечистому, с голосом, касающихся каждой клеточки тела и взглядом, что проникал сразу в душу и вызывал именно те чувства, что пробуждал в ней всегда брат. Карлин ждала послеобеденных встреч. Уроков, которые открывали для неё новый мир. Но не знания для неё были магнитом, а его тембр, движения рук, улыбка и даже дыхание. Ей было очень тепло от присутствия этого одновременно чужого и такого родного мужчины. Ночами, пытаясь уснуть она хотела понять: не придумала ли это сходство Урлия с Саввином только потому, что скучала. По своему миру, по девчонкам, по хоть и жестокому, но всё же знакомому миру, где она выросла.
Карлин казалось, что воспоминания, которые она прятала долгое время глубоко в сердце, помогали не чувствовать себя невидимкой, а представлять, что здесь она не просто так появилась. Ей предстоит найти и возможно спасти брата. Снять чары времени и … Что будет дальше она не знала. Пока. Поэтому внимательно слушала каждую лекцию.
Урлий рассказывал отличия двух миров. Чему учат сейчас, какие требования предъявляют к студентам. Это было так интересно, что Карлин хотела быстрее попасть в выпускной класс. Но когда речь касалась того, что происходит за пределами школы, настроение в комнате искрилось поднятыми в воздух пылинками, что проникали в нос, глаза и раздражали, вызывая желание хотя бы чихнуть или другим способом от них избавиться.
– Неужели за почти девяносто лет ничего не поменялось? – морщила нос Карлин. – Богатеи всё так же живут в своём закрытом оазисе, по планете разбросаны, работающие на них поселения. Почему?
– Не понимаю, что тебя так беспокоит. Наши традиции – это то на чём держится мир, – пожимал плечами профессор.
– Мир или правление этих зазнаек? – бурчала Карлин и закрывала глаза, пытаясь утихомирить вспышки не самых приятных воспоминаний.
– Я не могу тратить время на то, о чём рассказывают на первом курсе. Будешь продолжать в таком духе, вместо Планетоведения поставлю в расписание Традиции и буду лично проверять, чтобы ты не пропустила ни одного занятия, – слегка повышал голос Урлий.
Он смотрел на студентку из прошлого не отрываясь. Грудь медленно поднималась и опускалась. Карлин в такие моменты боялась пошевелиться, она видела пульсирующую жилку, даже через высокий воротник профессорского сюртука, выпирающие желваки на гладковыбритых скулах. А порой жмурилась, когда слышала треск карандаша или ручки. Но ни разу Урлий не повысил голос. Ему хватало минуты. В глазах утихала буря и на миг мелькала радуга и он готов был спокойно продолжить общаться со своей подопечной.
«Как Саввин, – отмечала Карлин. – Никогда не ругал, а укладывая спать объяснял волнующие меня вещи. Так просто словно придумывал мне на ночь сказки».
– Мы не можем изменить многое, – шептал Саввин.
Он брал ладошку Карлин, соединял свой указательный палец с её, и они вместе рисовали невидимые картины на потолке, будто соединяли сверкающие в небе звезды.
В нашей истории было много примеров неудачных попыток. Я не буду тебя пугать ими, но однажды ты попадёшь в школу, и сама всё узнаешь. Пока же должна мне поверить. Порой стоит просто принять то, что есть. Поблагодарить за дом, пропитание, наших родных.
– Но почему им можно? – всхлипывала маленькая Карлин, имея в виду мальчишек, у которых всегда было больше свободы. – А я? Я тоже хочу папе помогать. Или ходить в лес, рисовать карты. Ну почему? Почему меня никуда не берут?
– Малыш, однажды у тебя всё будет, – целовал Саввин сестру в мочку уха.
– Просто поверить? – передразнивала Карлин. Одновременно, там в воспоминаниях и сейчас, слушая все новые рассказы от Урлия.
– Да, поверить и прекратить отвлекать меня. Время нас поджимает, скоро начнутся лекции, и никто не должен заподозрить, что ты родилась не в наше время, – возвращал профессор студентку в реальность.