Карлин не стала лезть к соседкам в душу, она ушла внутрь своей. Одну из тетрадей использовала для писем. Старшему брату. Рассказывала, как она здесь устроилась, что её удивляет, что расстраивает. А ложась спать, представляла, что Саввин читает послания и пишет ответ. Вот только невидимые преграды не пропускают обратные письма, но Карлин верит, что скоро всё может измениться.
Любимым местом, как и в прошлом, стал был пригорок, где они с Малией много времени провели вместе. Ей казалось, что когда она там сидит, то рядом появляется туманный призрак, молча рисующий фигуры и закорючки. Хотелось верить, что там, почти сто лет назад подруга скучает и вспоминает их разговоры и приходит сюда, чтобы побыть вместе, пусть и лишь в мыслях.
Сегодня Карлин было грустно. На лекциях затронули тему истории, про появление поселений. Как одни укреплялись, другие не справлялись и исчезали. Карлин вглядывалась в карту и пыталась найти маленькую точку, где когда-то жили её родители. Ей стало интересно, что с ними случилось, как они восприняли её исчезновение. Но карту быстро закрыли, никому дела не было до конкретной семьи, на лекции разбирали устройство планеты.
Карлин отправилась после занятий в библиотеку, но архивариус сказал, что без разрешения профессора ей пока доступа к старым картам, информации о жителях поселений и их судьбе нет.
«Привет, братишка! Почему они от меня все скрывают? Да, я помню, что на пять лет мы должны забыть о родных. Отрезать себя от тех связей. И те, кто с этим справится лучше, проще потом принимают свои назначения. Но я-то…».
Слезинка скатилась по щеке и капнула на место, где только что была ручка. Ненаписанное слово превратилось в кляксу, вытягивая чернила из стержня. От созерцания создающейся на глазах картины отвлёк шорох. Из-за дерева вышел гость. Карлин дёрнула плечом, будто хотела прогнать того, незваного нарушителя её одиночества. Но краем глаза увидела ботинки. Не студента. Повернулась и встретилась взглядом с парнем. Ресницы запорхали, переключая картинки их дня знакомства. Она расцарапанная, потрёпанная, щурясь от яркого света, вышла из леса. Он протянул руку и улыбнулся.
– Ты не против, если я посижу с тобой рядом? – спросил гость осматриваясь.
Карлин кивнула и подвинулась немного, чтобы дать возможность молодому человеку сесть, но не слишком близко. Она следила за его действиями, а в голове звучал спокойный его голос из прошлого, объясняющий, что происходит, взгляд же притягивала ладонь. Мягкая, тёплая. В тот день на ней пульсировала жилка, успокаивая взволнованную незнакомку.
– Как тебя зовут? – спросила Карлин.
Парень замер, будто вопрос застал его врасплох. Он уже опустил одно колено, почти расположившись на расстоянии вытянутой руки. Но, услышав её голос, помотал головой. Не привиделось ли. Обычно он наблюдал за гостьей из леса издалека. Она каждый день сидела здесь, склонившись над тетрадкой и молча водила ручкой, делясь мыслями с бумагой. Сегодня во время обхода увидел её, как всегда, тихую и не удержался, подошёл ближе. Из вежливости спросил разрешения, но не ждал в ответ ничего. А тут её голос. Словно тычок выбил из равновесия. Со смотрителями никто не должен был разговаривать. Но чёрт побери ему было плевать на запреты. Он вскочил, отряхнулся, поправил кафтан протянул руку и ответил с солдатской чёткостью:
– Разрешите представиться! Патрульный первого ранга Истон Капецкий!
Карлин всё ещё рассматривала такого живого, улыбчивого смотрителя. Это было не привычно, ведь они отводят глаза, игнорируют любые возможности для общения. А тут. Она позволила прикоснуться к своей кисти, он слегка дотронулся до неё губами или дыханием. Два сердца одновременно замерли. Чувство неловкости заискрилось в воздухе. Зверёк мелкий прошмыгнул между кустами. Истон обернулся, этим воспользовалась Карлин, высвободив руку из его ладони.
Смотритель, видимо, убедившись, что ничего их спокойствию не угрожает, улыбнулся и спросил:
– Могу ли я присесть рядом с вами? Не помешаю ли думам, занимающим вашу прекрасную голову?
Карлин прыснула от смеха.
– Ты тут ещё кренделя старомодные начни выводить. Я думала, в будущем про эти манеры забыли, – молнией её пронзила грусть по родителям, которых она уже не увидит, по друзьям, но сжала кулак, взяла себя в руки и, сощурив глаза, уточнила: – А тебе можно покидать свой пост и разговаривать со студентками?
Истон пожал плечами.
– Нет, нельзя. Но сегодня старший уже провёл осмотр и мне так захотелось с тобой хотя бы просто посидеть рядышком, что я не сдержался.