– А вдруг кто-то заметит, доложит и тебя накажут? – к горлу подступило искреннее переживание.
Она вспомнила, как одного смотрителя отчитывали за то, что он всего лишь улыбнулся девчонке, реагируя на её кривляние и смешные рожицы. Студенты, особенно новички, часто пытались вывести этих истуканов из себя. И юнец не справился. Больше его не видели. Его могли отстранить, выслать, или ещё чего хуже. С тех пор сама Карлин в таких забавах не участвовала, не желая становиться причиной лишения должности кого бы то ни было. Ведь то, что их могло ждать впереди, достаточно ярко всплывало из памяти – пример её старшего брата.
– Давай не будем об этом?
Карлин кивнула, ей тоже не хотелось своими предположениями и вопросами накликать беду.
– О чём поболтаем? – ей было неважно, любая тема, лишь бы с живым человеком, а не с бумагой. Тем более что для Истона не секрет откуда она и можно не подбирать слова.
– Мне очень интересно узнать что-то о тебе, о твоём мире. Как тебе здесь?
Карлин прорвало. Она никогда так много не говорила. Поделилась изменениями в отношении к ней профессора. Описала соседок, сравнивая их с девчонками из прошлого и тем как они переживали в первые дни. А он слушал, уточнял, добавлял, что видел сам, ведь с их стороны многое выглядит совсем иначе.
Солнце устало, спряталось за кроной деревьев. Карлин вздохнула, ей очень не хотелось уходить. Ему тоже. Он придумывал все новые и новые темы, вопросы. Но за нарушение отбоя могли наказать.
– Спасибо за вечер! – нашла в себе силы сказать первой Карлин, улыбнулась, обнимая собеседника глазами и ушла. Не оглядываясь.
В эту ночь она впервые не видела кошмаров. Чудовищ из леса и тот портал, который высасывал из неё кровь и смеялся, обещая, что доберётся до всех её друзей и родных. В эту ночь её охраняли. Два рыцаря: старший брат и смотритель. За их спинами маячила тень, она то приближалась, то удалялась, но Карлин не обращала внимания на неё. А зря.
Глава 35 Переживания брата
Ночь, когда ушёл Саввин
Не только Карлин волновалась о брате, но и он постоянно думал о ней. Ему было тяжело уйти из дома в большей степени из-за неё. Он знал, что Карлин устроит всем весёлую жизнь, будет грубить, отказываться от дел, еды. И ладно бы она умела успокаиваться, держать себя в руках и не выставлять свой характер напоказ. Нет. Ей нужно было, чтобы увидели все – как ей плохо.
И только Саввин мог её утихомирить. А сейчас? Когда он ушёл? Как она переживёт это? И ведь ей уже девять, к ней начинают присматриваться и подыскивать жениха. Кто же захочет с ней связываться?
– Ох, Карлюшка, не сломала бы ты себе жизнь из-за меня…
Саввин продвигался в сторону леса медленно, оттягивая момент. Он посмотрел с грустью на свой дом, на сараюшку, где они провели немало времени с Карлин. Взглянул на дверь, пропускающую небольшую полоску света. Замер. До слуха донёсся еле слышный всхлип матери. Сердце его сжалось. Она тоже будет грустить, он был для неё опорой, а теперь? Кто утром малышей соберёт за столом, да кашей накормит. Кто пацанов разнимет и отправит к отцу.
Саввин бросил сумку и побежал обратно, но в последний момент дверь затворилась плотнее, отрезав ему путь назад, в семью, которая от него отказалась. К сожалению, этого требовали устои. Он не мог больше оставаться без обязанностей, приносящих пользу не только отдельной семье, но и всему поселению.
Такого назначения Саввин не смог заслужить. Он был слишком сосредоточен на сёстрах и на помощи матери, что так и не научился ни за скотиной смотреть, ни урожай убирать. Ни с ровесниками общий язык находить, чтобы у них перенять знания.
Он пошёл вдоль стен дома, рукой проводя по шершавой поверхности. Пытался вдохнуть через кожу воспоминания, самые тёплые, которые будет прокручивать холодными вечерами в лесу. Остановился у окна, заглянул в него и увидел, как Карлин рыдает у двери. Саввин смотрел и посылал всю свою любовь этой милой девчушке. Он знал, что его уход разобьёт ей сердце. Ведь он стал её единственным другом. Как он мог допустить такое? Зачем подпустил её к себе так близко, ведь знал, что разлука неизбежна. В наказание приходится смотреть на муки сестры. И её скрюченная от душевной боли фигуры будет преследовать его всю оставшуюся жизнь.
Уходить не хотелось. Саввин прислонился к стене и просто слушал, пока в доме наконец всё не затихло. Поступок роился в голове всё это время и мозг дал сигнал телу: подойти к окну, чуть надавить и замереть от понимания, что оно отворяется. Всё ещё не отдавая себе отчёт, Саввин залез в комнату. К Карлин, но к ней не приблизился. Постоял минут десять, а может и больше, пока мысленно не сказал всё, что накопилось: