– Лист очень древнего клёна, растущего в нашей деревне, – ответил первый смельчак.
– Лужица на земле после дождя, – подхватил другой.
Каждый захотел поделиться идеей. И урок, где обычно царила полная тишина, превратился в гвалт юношеских голосов. Карлин поддакивала, добавляла к рисунку рванные, хаотичные линии, пятна и ребята подхватывали игру, предлагали новые образы и делились воспоминаниями.
– Почему же мы должны уходить от природы? И создавать слишком чёткие и красивые линии, расписывая посуду? Ведь мы тогда лишаем детей возможности с раннего возраста знакомиться с тем, что их окружает.
Тишина разлилась по лекторной. Но не от вопроса, а от грохота двери.
Так у Карлин появилось первое замечание в деле и приглашение в кабинет к профессору. Но уже не в качестве подопечной, а как студентки, не уважающей старшего.
– Доигралась? – хлёсткий вопрос встретил посетительницу, как только отворилась дверь.
Урлий указал на стул и прошёл к своему столу. Дыхание клокотало, сжатые кулаки расположились по краям исписанной мелким почерком бумаги. Но Карлин не заметила всего этого. Она просто смотрела на лицо брата, отмечала морщинки, пульсирующую жилку. И невольно расплылась в улыбке, признаваясь себе мысленно, что скучала по этому грозному бородачу. Ей так хотелось подойти и крепко-крепко обнять мужчину, как когда-то обнимала любимого старшего брата.
Профессор же не разделял настроение посетительницы.
– Чему вы радуетесь, девушка?
Карлин потупила взгляд, стараясь спрятать чёртиков в глазах. Правда, улыбка при этом стала ещё шире. Этот голос, даже грозный, вызывал мурашки. Саввин тоже бывало повышал тон, но потом щекотал чтобы показать, что он её всё равно любит.
– Милая моя… – слышала она брата, но… следующие слова вырвали её из воспоминаний.
– Вы что, думаете это все шутки? Я жду!
Нарастающие эмоции выбили из равновесия. Карлин моргала, не понимая, что она пропустила. Чем вызвала новую волну раздражения.
– Я попросил рассказать, что произошло, а вы, видимо, не настроены на разговор? Не знаю, как там у вас было принято, а у нас непослушание и неуважение наказывается моментально!
Карлин увидела искры в глазах профессора и поняла, что тот вовсе не шутит. Он действительно зол. И, видимо, молчание только добавляло дров в костёр.
– Простите, я так соскучилась за вами, что не удержала улыбнуться, так мне приятна наша встреча, - пролепетала как ребёнок Карлин и, опустив уголки губ, приподняв брови, посмотрела на образ брата.
Урлий опешил, отклонился от стола и упёрся в его краешек руками, будто хотел отдалиться от этих слов. Но тут зашла художница, что накатала жалобу, и он снова надел маску серьезности.
– Мадам Лея хотела бы услышать объяснения твоего неподобающего поведения, – грозно спросил профессор студентку.
– А что я такого сделала? – с вызовом Карлин посмотрела на Лею, чем вызвала бурю эмоций у визави.
– Вот видите? Она считает себя лучше всех. Я долго молчала, но эта выходка стала последней каплей!
Карлин задумалась, чем же она так успела настроить против себя эту женщину? Ну да, рисовала она не очень, её зюказябры вызывали смех в группе. Ребята даже сделали целую выставку её работ и приводили в пример, когда оценки учитель, по их мнению, занижала.
"Сравните, я же не Карлин", – говорили студенты, принося домашние задания повторно.
При этом у каждого было несколько заготовок один хуже другого. Чтобы показать Лее, что они старались. Хотя в коридорах шли даже ставки – кто нарисует хуже Карлин. И кого же они просили выбрать «лучший» шедевр? И спрашивали совета, с каким стоит пойти к «мисс рисовалке», как с лёгкой руки новенькой стали называть Лею. Шли к той, что не боялась задавать неудобные вопросы: "разве можно сочетать эти цвета?", "разве удобно использовать эти кисти?". Причём Карлин задавала вопросы искренне и не замечала, что это не нравилось учителю.
А напряжение между ними росло. Мадам Лея эмоционально жестикулировала, описывая в красках, как новенькая ей мешает. Урлий кивал, брови его сжимались, зубы смыкались, выдавая выпирающие скулы. Карлин же просто наблюдала за ним и снова видела образ брата, отмечая схожесть движений. Вот, он провёл рукой по волосам, пытаясь себя успокоить. Так Саввин собирался с мыслями, когда в душе кипел ураган. И так же прощался, когда отправлял её домой из леса, не давай ей даже шанса уговорить остаться ещё на часок.