Атилия слушала старого сенатора с интересом. Она понимала, как разумны его слова, но некоторые сомнения у нее оставались. Ей не хотелось соглашаться, это ломало ее сложившиеся представления об императоре. Все же, пришлось уступить. Не смогла подобрать весомых аргументов для спора. Да и спорить она не любила.
- Вы очень умны. Я не готова дискутировать с таким как вы.
Старый патриций улыбнулся, и ответил через жену.
- Не каждый имеет смелость признать свою неправоту. Но я не стану больше вас утомлять. Серселия позаботиться об ужине и распорядится насчет размещения. А мне хочется еще посидеть здесь.
* * *
- Значит, они хотят напоить нас маковым настоем, - Германус не выглядел напуганным или удивленным, - Такое можно было ожидать. Эти бои – заказ императора, и нас охраняют преторианцы. В служебные помещения и к нам не подпустят посторонних.
В гостиной осталась только она с Германусом. Даже Фелицу отослала готовить спальню. Они сидели очень близко друг к другу. Слишком близко, и Атилия не чувствовала себя спокойно. Ей предпочтительней было бы говорить с ним на чуть большем расстоянии. Гладиатор воспользовался тем, что разговор имел деликатный характер, и сел совсем рядом. Она ощущала запах его тела и, даже, само дыхание. От этого мысли путались и внимание рассеивалось.
Ситуация становилась нелепой еще и потому, что они оба знали чем сейчас занимаются Серселия и Дакус. Эти двое уединились в одной из спален. Атилия взяла себя в руки и отвечала:
- Император может забыть выделить вам стражу.
- Вздор! – Германус в этих делах разбирался лучше, - Августейшему и не надо помнить о таком. Есть претор гвардии – он об этом позаботится.
- Ты не понимаешь, - когда речь идет об огромных деньгах и о положении в обществе, Луций не поскупится на взятках. Сам претор может быть подкуплен.
- Ну, это вряд ли, - он отвечал со смешком.
- Представь, если ему предложат за небольшую услугу такой дом. – Атилия описала рукой дугу, показывая вокруг, - Всякий устоит от такого?
Германус не ответил, он сидел задумавшись. Она продолжила:
- Вам надо самим подумать о своей безопасности. Попросить помощи у надежных приятелей. А лучше друзей. Они должны во время выступлений подавать вам воду и перевязывать раны, если понадобится. У тебя есть такие?
- Парочка найдется. Совсем плохо станет, если они подкупят эдиторов – которых назначат судить бой.
- Наши с тобой интересы сошлись, Германус. – Она говорила не громко, - Ты нашел кого-нибудь, кто мог бы помочь с Луцием? Теперь нам это обоим необходимо.
- С этим есть сложности, – Германус стал говорить тише, - В Субуре за такое никто не возьмется. Ни за какие деньги. Я говорил со Жмыхом – он там главный. Твой муж их кормит. Много серебра оставляет каждый месяц в их борделях. Платит защитный выкуп самому Жмыху. Но главное – он помогает им с чиновниками и судьями. Луций для них курица, несущая вместо яиц серебро. Ни одному идиоту и в голову не придет такую зарезать. После нашего со Жмыхом разговора, мне пришлось сюда уехать. Я теперь нежелательный клиент в Субуре. Думаю, они будут его охранять. Нужен другой план и другие исполнители.
- Кто-то есть на примете? – быстро спросила Атилия, и взглянула на него с надеждой.
Германус хмурил брови и смотрел в сторону. Она заметила, как он трет большим пальцем правой руки ладонь левой – верный признак его беспокойства.
- Есть Горацо. У него шайка в лесу у Аппиевой дороги. Слишком многому надо совпасть, чтобы он смог взяться за наше дело. А главное – выполнить его.
- Дисс бы забрал, этого Луция! – она выругалась грубо.
- Ого. Откуда у матроны военные замашки? – Германус искренне удивился.
- Двенадцатый Молниеносный, храни его Юпитер, - отчеканила она, копируя слова и манеру голоса отца, - С детства слышала. Забыл, я рассказывала об отце.
- Умеешь ты удивлять – дочь семьи патрициев. А родитель твой не воевал в Дакии?
- Нет. С парфянами он воевал, в Армении на краю империи.
- Раз так, думаю, мы бы с ним могли сработаться. Крови моей родни на его руках нет.
- Кому что, а лысому – гребень. – Атилия сильно нервничала и пыталась при помощи грубостей успокоиться, - Тебе не о будущем сейчас размышлять надо. Думай, как жизнь свою сохранить. Может так случиться, что и не познакомишься с отцом. И ланистой его не станешь.