- Готов служить на благо Рима, в любой провинции империи.
- Да, не всегда сын похож на своего отца, - и снова обращаясь к рабу-писарю, - Выдать годовое жалованье соответствующее префекту вигилов.
- Благодарю вас, августейший, - Секст поклонился головой.
Император подошел ближе к Атилии и аккуратно приподнял ее голову, держась за подбородок. Он внимательно рассмотрел разбитую губу и огромную опухшую ссадину на полщеки.
- Все же, каким надо быть варваром, чтобы испортить такую красоту. Знаешь, милая, ты обладаешь чертами истинной римской патрицианки. Теперь я буду заботиться о тебе. Луция, когда найдут – арестуют, как изменника. Он больше не сможет никому навредить. Этот дом, который я выиграл в честном споре, я дарю тебе. Это в качестве свадебного подарка. На вашу свадьбу с моим лучшим другом Антиноем.
Император протянул руку в сторону юноши, и тот сразу же подошел. Адриан поставил их рядом, плечом к плечу. Сам отошел на несколько шагов.
- Такой парой можно любоваться бесконечно. Вы как греческий бог и римская богиня.
Нелепее ситуации Атилия и представить не могла. Перечить императору она не смела. На такое не осмелился бы даже ее отец. Они стояли, как две статуи рядом друг с другом. Молча ждали, когда на них насмотрятся, как в храме. Антиной лишь несколько раз мельком на нее взглянул. Она в присутствии правителя и вовсе не посмела. Стояла, склонив глаза к полу. Думала о том, как там Германус, выздоравливает ли?
Принесли вино и сыр с оливками. Все присутствующие пили и закусывали. Император стал обсуждать, когда лучше провести обряд. Интересно, почему его мнение поменялось. Раньше он хотел видеть ее конкубиной Антиоха. Спутницей и сожительницей без официальной женитьбы. Значит, обстоятельства изменились.
- В конце сентября мною запланировано грандиозное путешествие по многим крупным городам империи. Церемонию надо провести перед отбытием. Конечно же, вы отправитесь со мной. Августа Сабина, так же присоединится к нам. Хочу объехать империю, пока еще позволяет здоровье. Я покажу вам Элладу с ее древними храмами. Увидим чудные прибрежные горы Далмации. Посетим массу замечательных островов. Побываем в Эфесе, Антиохии, Александрии Египетской. Поохотимся на львов в пустыне Ливии. Будет волшебно – вам понравиться путешествовать со мной.
Послышался шум, и свита императора расступилась, образовав живой коридор. Быстрыми шагами приближался тучный мужчина в белой тоге с двумя красными полосами – признак сенаторов. Раб-писарь негромко объявил:
- Божественный Цезарь, прибыл префект Рима.
Адриан обернулся к нему, и улыбка исчезла с его лица. Городской префект выглядел встревоженным.
- Дозволь доложить, августейший.
- Что-то серьезное, судя по твоему виду? Если не можешь говорить при всех – давай поговорим с глазу на глаз.
- Да, важное, мой Цезарь. Но я могу сообщить и здесь. Это не секретные сведения. Недавно мне доложили, что он убит.
Глава 22
Эктор очнулся с сильной головной болью. Кромешная тьма вокруг мешала понять, где он находится. Судя по запаху плесени и сырости – это подвал. Почему он здесь?
Сначала определилась причина жуткой боли. Похмелье. Сомнения в этом отпали напрочь, когда Эктор почуял свое дыхание. То был ужасный перегар. Возможно, он оказался в винном погребе, после бурной пьянки. Тогда это не очень хороший погреб. Любой винодел и торговец прекрасно знают – сырость враг качества напитка.
Так, раз он вспомнил это, значит должен вспомнить и остальное.
Пытаясь подняться, Эктор обнаружил две вещи. Во-первых, он все еще не трезв. Во-вторых, все его тело болело. Пока он не начал шевелится, всю боль брала на себя голова. Может, спьяну, свалился в катакомбу, или чего хуже, в какой-нибудь этрусский старый склеп.
От таких мыслей, ко всему прочему, добавился страх.
Он решил крикнуть. Громкое эхо и зловещая тишина в ответ, быстро дали сообразить – затея не из лучших. После этого стало еще страшнее. Сначала он испугался от того, что никто не отозвался. Потом, из-за боязни, что сейчас, все-таки, кто-то может ответить.
В таких местах очень часто – этот «кто-то» настроен не дружелюбно. Тем более если «он» окажется не человеком. Например, хищником, или просто, диким зверем – возможно кабаном. Они весьма не дружелюбны. Эти их острые клыки… О, боже, клыки!
Теперь ему чудились белые, с желтизной, длинные зубы различных форм и размеров.
Дошло до того, что он себе обрисовал картину: древний склеп, где покойник превратился в демона. Сейчас он поднимется из своего саркофага и вцепится, зубами, в горло несчастного Эктора.
Звук скрипучей тяжелой двери, и лязг задвижки, из-за стены, заставили его вздрогнуть. Лоб покрылся испариной. Еще одна дверь, теперь прямо перед ним, открылась. Фонарь осветил место – оказалось это тюремная камера.