Ее слова прозвучали тихо, а лицо залила краска смущения. Она снова вмешивалась в мужские дела. Воспитанная римлянка не должна такое себе позволять. Чувства к Германусу подтолкнули ее к этому безрассудному поступку. За который, возможно, придется отвечать. Но иначе она не могла – ведь это ее любимый мужчина. Теперь она точно в этом уверена.
- Весьма неожиданно, - произнес в удивлении император, - Но смело. Я всегда ценил в людях это качество. Что скажешь, Антиной, ты позволяешь такую выходку своей невесте?
Антиной тоже уже стоял рядом. Он смотрел на Атилию. На мгновенье их взгляды пересеклись. Легкая, едва заметная улыбка тронула губы ее жениха. Он кивнул головой.
- Я доверяю своей невесте. Уверен, мы для нее можем сделать исключение.
- Хм, тоже весьма смело, - Адриан немного удивился, - Но дело ваше, и я не против. Эти события разожгли во мне зверский аппетит, предлагаю уже всем зайти во дворец и отобедать.
Сказав это, император направился к входу во дворец. Все присутствующие пошли следом за ним. К ней приблизилась августа Сабина. Она взяла ее ладонь и, накрыв другой, мягко сжала.
- Да хранят тебя Юнона и все боги, славная дочь рода Атилиев, - не громко произнесла она.
Взглянув на Германуса, жена императора ушла.
Вскоре они остались вдвоем. Атилия приблизилась к нему. Он стоял, все еще сжимая в руке меч. Его голубые глаза светились в лучах солнца.
- Что же, мой милый гладиатор, сама Фортуна свела нас опять. Думаю, не стоит ей сопротивляться.
- Согласен с тобой, Атилия, - сказал он глядя на нее, затем добавил, - Любимая…
ЭПИЛОГ
Атилия держала в руках дощечку покрытую воском и не верила своим глазам. Это было письмо от Германуса. Она так хотела, чтобы он стал грамотным. Они даже начали обучение, но не успели завершить.
Атилия с Германусом прожили вместе три месяца. Самые счастливые дни в их жизни, и наисчастливейшие ночи. Казалось, это продлится вечно. Тяга к пуританству в среде патрициев внесла свои коррективы.
Приближенные императора допускали наличие сожительницы, а иногда даже не одной, у мужчины. Но позволить подобное женщине - выходило за рамки их принципов. По началу, Адриан не обращал внимания на недовольство приближенных. Он хотел насладиться своим путешествием. Даже когда пришло несколько жалоб из сената, на «такую дерзость дочери из патрицианской семьи», августейший лишь хмурил брови.
Потом вновь поползли слухи о якобы неоднозначных отношениях императора с Антиноем. Они становились слишком «громкими». Его супруга Сабина клялась, что это не ее дела. Она, как ни странно, встала на защиту Атилии. На подобные слухи Адриану пришлось реагировать.
Он приказал отвезти Германуса в родные края. Выделил для этого судно с охраной и приличный участок земли на берегу Дуная.
Прошло уже почти полгода, и вот она получила письмо от своего гладиатора. Всего несколько строк.
«Аве, Атилия.
Добрался я хорошо. Никаких происшествий не случилось.
Земли, августейший Адриан, выделил много. Пусть Юпитер всегда благоволит ему.
Начал строить дом, к следующей зиме отпраздную новоселье. Надеюсь, ты приедешь в гости.
Сейчас живу по скромному, но мне не привыкать.
Да хранят тебя Юпитер, Юнона и все боги».