Раб бесшумно скрылся, и мы вошли в кабинет Децима. Комната была обставлена с подчеркнутой строгостью и роскошью, приличествующей человеку, близкому к императору. На стенах — карты военных походов и свитки с государственными указами, на столе — тяжелые бронзовые чернильницы и аккуратные стопки документов. Децим стоял у окна, спиной к нам, глядя на просыпающийся Рим. Он был одет в простую, но безупречно сшитую белую тогу. Он обернулся лишь тогда, когда дверь за нами закрылась. Его лицо, холодное и аристократичное, не выразило ни удивления, ни радости. Лишь легкая тень неодобрения мелькнула в его глазах при виде нашего непрошенного визита в столь ранний час.
«Серафиэль, — произнес он, и его голос был ровным и вежливым, но в нем не было ни капли тепла. — Неожиданно. И, судя по вашим лицам, не с добрыми вестями».
«Вести хуже некуда, Децим, — без предисловий начал Серафиэль. — Гай мёртв».
На мгновение в кабинете воцарилась ледяная тишина. Децим не дрогнул, но его пальцы, лежавшие на спинке кресла, слегка сжались.
«Обстоятельства?» — спросил он коротко.
«Химеры. Их рабы. Они здесь. В городе. Мы нашли одного прошлой ночью. А сегодня утром… мы нашли Гая и его жену, Кассию. Она была заражена. Я был вынужден уничтожить её и поджечь дом, чтобы остановить заразу.»
Децим медленно перевел взгляд на меня, на Марка, снова на Серафиэля. В его гладах что-то зажглось — не страх, а холодный, расчетливый интерес, смешанный с отвращением.
«Рабы Химер… — он произнес эти слова с такой же ненавистью, что и Серафиэль. — Значит, старые враги вернулись. Вы уверены?»
«Я видел это своими глазами, — ответил я, и мой голос прозвучал неожиданно громко в этой тихой комнате. — Внутри него… шевелящиеся черные корни».
Децим кивнул, принимая этот факт. «Что вам нужно?»
И тогда Серафиэль изложил ему суть. Он рассказал о встрече с Лукрецием, о его теории солнечных частиц и о созданном им оружии. Он описал «Солнечный снаряд», его принцип действия и его страшную двойственность — он обезвреживал врага, но и лишал нас нашей силы. Он нарисовал картину будущей битвы — осада логова, залп этих снарядов, превращающий ночь в смертоносный день, и решающая схватка на равных, где победит не магия, а сталь и мужество.
Децим слушал, не перебивая. Его лицо оставалось непроницаемой маской, но я видел, как его ум работает, взвешивая риски и возможности.
«Вам нужно найти их логово, — констатировал он, когда Серафиэль закончил. — И для этого вам нужны люди. Глаза и руки, чтобы обыскать каждую пещеру, каждую расщелину, каждый заброшенный подвал в окрестностях города и за его пределами».
«Именно, — подтвердил Серафиэль. — Легионеры. Под благовидным предлогом».
Децим отошел к столу и несколько секунд молча смотрел на разложенную карту Италии.
«Беглые преступники, — произнес он, наконец, и в его голосе зазвучали знакомые нотки властности и решимости. — Опасная банда, укрывшаяся в катакомбах и пещерах. Совершила дерзкое ограбление. Угрожает безопасности торговых путей. Император обеспокоен». Он поднял на нас взгляд. «Сегодня же, к обеду, я отдам приказ. Нескольким центуриям будет поручено прочесать все предгорья, скальные массивы, заброшенные каменоломни и подвалы в радиусе двадцати миль от города. Они будут искать укрытия, лагеря, любые признаки присутствия. Любые подозрительные места будут занесены в отчеты и доставлены лично мне».
Он сделал паузу, и его взгляд стал жестким.
«Но помните. Я даю вам инструмент для поиска. Не для битвы. Легионеры не должны столкнуться с тем, что вы ищете. Если ваше… гнездо… будет найдено, вам придется иметь дело с ним самим. Мои люди не готовы к войне с тенями».
«Мы понимаем, — кивнул Серафиэль. — Нам нужна лишь разведка. Остальное — наша задача».
Децим снова кивнул и сел за стол, уже погружаясь в мысли о том, как лучше отдать этот приказ, кого поставить во главе, какую историю сочинить для сената и императора.
Мы вышли из его кабинета тем же путем, каким пришли. На улице снова светило солнце, но теперь оно не казалось мне таким враждебным. Оно было на нашей стороне. Вернее, его страшная, сконцентрированная копия, созданная гением Лукреция, теперь лежала у нас в сумке. Охота началась. И первый камень в этой охоте — римский легион — был приведен в движение. Теперь оставалось ждать, куда он укажет.
Глава 8. Логово
Следующие несколько дней и ночей стали временем напряженного, почти невыносимого ожидания. Город жил своей обычной жизнью, не подозревая, что по его воле, по приказу, отданному в тихом кабинете на Палатинском холме, запущен гигантский механизм военной машины Рима.