— Да, господин. Я лично присмотрю за этим.
— Исполняй. — Кивнув оптиону, Макрон спустился по лестнице к Юлии и ее охране. Взяв в руки поводья своего коня, он скомандовал двоим солдатам, караулившим возле двери:
— Открывайте.
Отодвинув тяжелый засов, они потянули за медное кольцо, и створка с легким скрежетом поползла внутрь. Макрон провел своего коня в ночь, за ворота. За ним последовала Юлия и все остальные. Когда последний солдат из ее охраны оказался снаружи, стражники закрыли дверь и задвинули на место засов. Поглядев на своих спутников, Макрон приказал:
— По коням.
Пока солдаты поднимались в седло, центурион подошел, чтобы помочь Юлии, и сложил руки ступенькой, вложив одну в другую.
— Наступай сюда, молодая госпожа.
Оказавшись в седле, она подоткнула под ноги подол своей длинной туники и взяла поводья.
— Ездить верхом умеешь? — спросил Макрон.
Девушка кивнула:
— Раньше я много ездила; надеюсь, в пути все вспомню.
Кивнув, Макрон направился к своему коню. Вскочив в седло, он надежно взял поводья и поднял руку, призывая к себе внимание спутников.
— Вперед.
Небольшая кавалькада бойко направилась по узкой дороге. В сотне шагов от ворот тропа уходила на подъем, превращаясь в колею, утоптанную копытами несчетного количества прошедших по ней мулов. Оказавшись на гребне первого холма, Макрон повернулся в седле и посмотрел назад. Город был очерчен кольцом факелов и жаровен, мерцавших на стене. Факелы и лампы мигали и среди домов и руин, а также на акрополе. По обе стороны города видны были огни костров мятежников. Окинув опытным взглядом оба лагеря, Макрон поспешно оценил число мятежников и усомнился в том, что Катон сумеет привести достаточно войска для того, чтобы просто пробиться в Гортину, не говоря уже о том, чтобы разгромить врага. Момент настоящего испытания потребует напряжения всех сил, подготовки и снаряжения римских легионеров и ауксилариев против подавляющего численного превосходства и фанатичного отчаяния. Макрон не мог предугадать исход подобного конфликта, ничем не напоминавшего все известные ему до сих пор.
Они продолжили свой путь в горы, и Макрон, напрягая зрение и слух, вглядывался вперед и по сторонам, пытаясь уловить подозрительное движение или звук. Они отъехали миль на пять, когда он заметил на востоке первые признаки зари; едва заметный слабый свет четче обрисовал контуры гор. Тропа вышла к сухому руслу реки. Крутые скалы поднимались по обоим ее берегам. Макрон поднял руку.
— Стой.
Спутники его осадили коней, центурион развернул своего коня и кивнул Юлии.
— Мы достаточно далеко отъехали от города. Сомневаюсь, чтобы в этих холмах мог появиться разъезд мятежников. Им нечего грабить здесь. Удачи тебе, госпожа.
— Спасибо тебе, Макрон, — ответила она негромко, глянув в сторону зари. — Тебе давно уже пора было повернуть обратно. Рассветет задолго до того, как ты вернешься в Гортину.
— Со мной все будет в порядке. Они не сразу опомнятся после той трепки, которую мы им только что задали.
— Надеюсь на это.
Недолго помолчав, они обменялись взглядами, а потом Юлия наклонилась в седле, чтобы поцеловать центуриона в щеку.
— Будь осторожен, Макрон. Передай Катону, что я его люблю, когда он вернется в Гортину.
— Передам. — Макрон раскраснелся оттого, что получил поцелуй в присутствии эскорта. — Он будет рад тому, что ты находишься в безопасности. Как только все закончится, он обязательно отыщет тебя.
Она кивнула, а Макрон ударил пятками в бока коня и подъехал к возглавлявшему отряд оптиону.
— Приказ не забыл?
— Нет, господин. — Оптион торопливо повторил инструкции. — Едем в Кносс, а если мятежники пойдут на север, отплываем на корабле в Афины, где дочь сенатора следует отдать под попечение правителя провинции.
— Хорошо. А теперь езжайте.
Они обменялись салютом, и Макрон, переведя коня на рысь, отправился вдоль колонны в обратную сторону, к городу. Оптион приказал двигаться дальше, и Макрон услышал, как за спиной его застучали конские копыта, однако оглядываться не стал. Юлия находилась в безопасности, а он был нужен в Гортине. По правде сказать, сам Макрон предпочел бы остаться в городе, однако сенатор настоял, чтобы он проводил его дочь. Даже не одобряя приказ, ветеран понимал, что он развяжет руки Семпронию и сенатора не будет ничто отвлекать теперь, когда Аякс со своей ордой расположился перед стенами столицы провинции.