Юлия сидела в немом молчании, пока старуха сушила ее волосы шерстяным полотенцем, старательно растирая спускавшиеся на обнаженные плечи густые темные локоны. Она уже давно перестала сопротивляться этой морщинистой бабе и крепышу-стражнику, казавшемуся ее неразлучным спутником. Когда ее вытащили из клетки, она стала сопротивляться, однако стражник шлепнул ее по заду, а потом, ударив по печени, приказал прекратить сопротивление, чтобы не получить еще раз. Шансов на спасение не было, можно было только выхлопотать новую боль.
Юлия покорилась обоим и позволила, чтобы с нее сняли лохмотья. Ее усадили на табурет в конской поилке, в которой старуха окатила ее несколькими ведрами воды, прежде чем взяться за щетку. Грязь настолько въелась в ее тело, что отмыть ее удавалось не сразу и не без боли.
Любые крики и протесты Юлии не производили никакого эффекта, и теперь она просто сидела, сцепив зубы. Странно было, что въевшаяся в тело грязь каким-то образом скрывала ее наготу; и теперь, когда мерзость сходила с ее тела, Юлия начала ощущать на себе пристальный взгляд никуда не отлучавшегося стража. Как только старуха добела отскребла ее кожу, порозовевшую в тех местах, которые пришлось оттирать особенно усердно, она занялась длинными темными волосами девушки, заставив ее склониться над корытом, поливая затылок и энергично и безжалостно разделяя спутавшиеся пряди.
Когда старуха высушила ее волосы, Юлия заставила себя обратиться мыслями к словам, которые Макрон произнес, когда ее вытаскивали из клетки. Возможно, в шатре Аякса ей удастся найти предмет, который можно использовать в качестве оружия. И которым ей удастся незаметно завладеть. Если ей удастся сделать это, она может попытаться убить гладиатора, и мысль о возможности такой удачи ненадолго наполнила ее душу победным восторгом. Перспектива эта заставила ее сердце взволнованно заколотиться в груди. Отложив в сторону полотенце, старуха ткнула гребнем в волосы Юлии. Острая боль заставила девушку вскрикнуть, когда старая карга принялась расчесывать оставшиеся в волосах узелки. Повернувшись, она инстинктивным движением отвесила старухе оплеуху.
— Осторожней, рабыня!
Юлия пожалела о своей вспышке, едва вымолвила эти слова. Ярость вспыхнула в глазах гнусной бабы, она стиснула кулаки и оскалила зубы:
— Драная сука! Рабыня я ей! — Ударом старуха сбросила Юлию с табурета и немедленно набросилась на обнаженную римлянку, осыпая ударами ее лицо, которое девушка пыталась заслонять руками. Град ударов остервеневшей фурии обрушился на ее руки и плечи.
— Мамаша! Довольно с нее, — крикнул стражник, подходя к ним на пару шагов. Схватив старуху за обе руки, он поднял ее на ноги. — Я же сказал тебе, хватит!
Брызгая слюной, она огрызнулась:
— Отпусти меня! Я убью ее!
— Не надо! Если только не хочешь держать ответ перед стратегом.
Старуха ожгла Юлию взором, а потом ногой ударила лежащую девушку в живот. Оттащив в сторону, стражник хорошенько тряхнул ее.
— Я же сказал тебе, мамаша, довольно.
Юлия со стоном перекатилась на бок и ощутила длинную и тонкую рукоятку гребня. Протянув под себя руку, она спрятала находку под мышку.
— А ты слышал ее! — взвыла карга. — Прямо как та сука в Гортине. Ты видел шрамы на моей спине. Видел же. — Она зарыдала и обмякла, страж нежно обнял ее.
— Все в порядке, мама. Прошлое закончилось. Тихо. — Он погладил ладонью ее жесткие седеющие волосы.
— О чем шум?
Юлия увидела, что от своего шатра к ним направляется Аякс. На лице его застыло мрачное выражение, не изменившееся, когда он посмотрел на всех троих, собравшихся у конской поилки.
— Что здесь происходит? Вставай! — оскалился он на Юлию, прежде чем обратиться к старухе и стражу, смотревшим на него со страхом и трепетом. — Отвечайте!
— Это все она, стратег, — страж указал на Юлию. — Она обидела мою мать, и мне пришлось разнять их.
Бросив на него короткий взгляд, Аякс перевел глаза на поднявшуюся на ноги Юлию. Чистое тело заставило его подчеркнуто внимательно рассмотреть ее.
— Такова природа римлян, они всегда пробуждают во всех остальных худшие чувства. Но не волнуйся, — Аякс снова повернулся к старухе. — Если она тебя обидела, то сегодня же заплатит за это. Получив от нее свое, я отдам ее тебе. Смотри только, чтобы она осталась в живых, понятно?
Старуха удовлетворенно кивнула. Аякс щелкнул пальцами.
— Тогда отмой ее дочиста и найди ей какую-нибудь одежду. Что-нибудь чистое и римское. С удовольствием замараю ее. — Шагнув к Юлии, он остановился и приподнял ее голову за подбородок. Рука его легла на ее грудь, и, глядя в лицо девушки, Аякс ощутил прикосновение похоти к чреслам. Юлия ответила ему возмущенным взором.