Аякс позволил себе на мгновение погрузиться в мечты о Риме, раздавленном его пятою, но тут же осадил разгулявшееся воображение и сосредоточился на ближайших нуждах. Одержана победа в маленькой битве. Настало время пожинать ее плоды — пока потрясенные римляне не оправились от поражения.
Кострища погасли, рабы доели последние остатки трапезы, выпили до последней капли вино. Некоторые начинали петь, вспоминая обрывки песен, памятных с тех времен, когда они сами или их предки были людьми свободными. Песни эти, собранные со всех уголков империи, своими мелодиями и ритмами, подчас непривычными для слуха Аякса, глубоко растрогали гладиатора. Воистину не было такого уголка земли, который не ощутил бы на своей спине плеть Рима. Сердце его вновь наполнилось холодной, словно лед, ненавистью и жаждой отмщения.
Возвратившись в середину лагеря, он поднялся на повозку, высоко нагруженную захваченными доспехами и оружием, и, встав на скамье возницы с мечом в одной руке и штандартом батавской когорты в другой, ударил мечом по серебряному диску с изображением императора. Окружавшая толпа повернулась на звук и начала затихать, обратив к своему вождю полные ожидания глаза. Аякс опустил свой меч и окинул взором море лиц, освещенных неярким трепещущим пламенем факелов. Наполнив легкие воздухом, он провозгласил:
— Сегодня вы ели лучшее мясо, пили изысканное вино, набивали животы лучшими яствами, отобранными нами у тех, кто раньше называл себя вашими хозяевами. Но скажите мне, что было сегодня самым вкусным?
— Жареная баранина! — выкрикнул чей-то голос под одобрительный ропот сотен голосов.
— Гарум! — сменил его другой голос.
— Фиги!
— Щелка моей бабы! — заорал кто-то, встреченный громогласным всеобщим хохотом.
Аякс вновь звякнул мечом по штандарту, чтобы заставить всех замолчать.
— Все вы ошибаетесь! Я скажу вам, что сегодня было самым сладким для каждого из нас… свобода! Свобода!
Воздевая сжатые кулаки к небесам, рабы разразились криками, повторяя:
— Свобода! Свобода!
Когда голоса притихли, Аякс продолжил:
— Друзья мои, мы выиграли только первую из многих битв. Но не без выгоды для себя. Взяв в руки дубинки и вилы с цепами и косами, мы вышли на бой с людьми в доспехах, с мечами и копьями. Теперь их оружие досталось нам, и в следующий раз мы сразимся с римлянами на равных… нет, на наших, на справедливых условиях. Они разъелись… разжирели на наших трудах и страданиях, им недоступна решимость тех, кто вышел на бой за свою свободу. Вот почему они проиграют. Вот почему мы победим!
Слова его были встречены с еще большим восторгом. Аякс мгновение наслаждался им, а потом поднял меч и призвал людей к тишине.
— Друзья мои, мы вкусили радость свободы, мы познали ликование победы, но дело наше находится еще в самом начале. У меня есть план. Мы потребуем, чтобы они признали наше право на свободу. Мы потребуем, чтобы римляне выпустили всех нас из своей империи. Однако вполне возможно, что они не обнаружат желания выполнить столь разумное требование…
Толпа расхохоталась и принялась выкрикивать насмешки. Наконец, Аякс продолжил:
— А потому, друзья мои, мы должны преподать им урок, показать, насколько серьезны наши намерения. Завтра утром я поведу свое войско с этого холма на равнину. Через несколько дней я докажу римлянам, что вчерашнее ночное поражение не было случайностью. Я нанесу им новое поражение, которое собьет с них спесь и научит их смирению. Через несколько дней они узнают, сколь ужасным может быть наше отмщение… Тогда им придется выполнить наши требования. И если они не сделают этого, тогда клянусь в том, что мы перебьем на этом острове всех римлян до единого.