Он воздел свой меч к небесам:
— Смерть Риму! Смерть Риму!
Толпа подхватила эти слова, и призыв его гремел над равниной всю ночь, всей своей силой вызывая Рим на решительный бой.
Аякс спустился на землю и подошел к Хилону.
— Пора завершить ночные развлечения. Пусть люди принесут мою ручную зверушку.
— С удовольствием, — ухмыльнулся Хилон.
Он повернулся в сторону, жестом приказав горстке мужчин последовать за ним в шатер Аякса. Мгновение спустя они появились из него с железной клеткой в руках. Увидев клетку, толпа подалась вперед, окружив ее широким кругом. Когда Хилон и его люди поставили клетку между кухонных очагов, Аякс подошел к ней и заглянул между прутьев. Оранжевый свет костров, проходя между прутьями, позволил ему увидеть внутри человеческую фигуру. Нагое тело женщины было покрыто синяками, она обнимала руками колени, а пряди сальных волос спускались на мясистые плечи.
— Госпожа моя Антония, спасибо, что ты присоединилась к нам, — насмешливым голосом молвил Аякс. — Жаль, что ты пропустила пир, однако развлечения еще не закончились. Самое лучшее, в твою честь, я приберег напоследок. Я прекрасно знаю все твои вкусы. Выучил за те месяцы, которые мне приходилось служить тебе в качестве племенного быка. Ты и представить себе не можешь, насколько одна мысль о тебе, о твоем мягком, вялом жирном теле вселяла в меня отвращение. Ты позорила мое семя, ты пачкала меня. Пришло твое время валяться в грязи.
Щелкнув пальцами, он приказал Хилону.
— Выпусти ее!
Хилон перерезал веревки, которыми дверь клетки была привязана к решетке, и, запустив руку внутрь, извлек из нее жену бывшего правителя. После недолгого и жалкого сопротивления она упала к ногам Аякса, и в толпе послышались звуки голодного одобрения.
— Я буду с тобой добр, — холодно усмехнулся Аякс. — Позволю тебе выбирать. На спине или раком.
Женщина посмотрела на него полными ужаса глазами, губы ее тряслись.
— Прошу тебя, умоляю… помилуй меня.
— Нет.
— Тогда почему ты спас меня? Тогда после землетрясения ты пришел за мной в сад. Почему?
— Ради этого мгновения, моя госпожа. Да, в известной мере я спас тебя… спас для того, чтобы иметь возможность отомстить тебе за то унижение, которому ты подвергла меня, сделав своей игрушкой. Я спас тебя для этих добрых мужей. — Аякс показал на Хилона и его спутников, пересмеивавшихся с жестокими улыбками на лицах. — Возьмите ее и используйте любым способом, а когда надоест, швырните в ущелье ко всем прочим.
Аякс отвернулся и направился к своему шатру. Позади него толпа наблюдала за тем, как Хилон и двое его подручных разложили римлянку лицом вниз на голой земле. Мгновение спустя первый из пронзительных, полных ужаса и муки воплей вырвался из ее груди.
Глава 16
Макрон явился в кабинет Семпрония в облаке легкого аромата, подтверждавшего, что центурион действительно контролировал ремонтные работы в городской сточной канаве. Он кивнул Катону в знак приветствия, отдал честь сенатору и обратил полный любопытства взор к центуриону Микону.
— Теперь все собрались, рассаживайтесь. — Семпроний сложил руки вместе. — И пусть центурион Микон доложит о происшедшем. Насколько я понимаю, ты еще ни о чем не знаешь, Макрон?
Тот посмотрел на Катона и покачал головой:
— Ничего совершенно не знаю. Слышал только какие-то вопли на форуме, направляясь сюда.
— Вопли?
— Да. Ничего похожего на праздник в их голосах не было.
— Нашему другу, центуриону Микону хватило ума рассказать свои новости на форуме прежде, чем явиться сюда. К ночи их будет знать вся Гортина.
— Новости? — Макрон нахмурился. — Во имя владык Тартара, скажи мне, господин, что здесь произошло?
— Полное поражение. Марцелл и его отряд полностью уничтожены восставшими рабами. Центуриону Микону удалось спастись. Но лучше выслушаем его самого.
— Конечно, — согласился Макрон, бросив на Микона холодный взгляд. — Рассказ о том, как банда рабов вырезала едва ли не целую тысячу, стоит того, чтобы его услышать.
Семпроний наклонился вперед.
— Тогда слушай.
Воздев к небу руки, Макрон откинулся назад и посмотрел на Микона.
— Будь другом, рассказывай.
Критический тон начальника не смутил центуриона Микона; мгновение помолчав, чтобы собраться с мыслями, он откашлялся и приступил к рассказу.