– Тебе не за что извиняться. Понятно, что он может найти кого угодно. – (Эмми пожала плечами; чёрно-розовый джемпер делал её худую фигурку ещё более беззащитной). – Это, в общем-то, даже забавно, что он встревожился. Думаю, таких ситуаций будет ещё много.
Только добредя до туалета с телефоном, Алиса вдумалась в её слова. «Таких ситуаций будет ещё много». Это значит – «я никуда не уйду».
Почему Эмми такая храбрая? Почему – ради неё?.. Она не заслуживает такого отношения, никогда не будет заслуживать; никогда не сможет ответить на такие чувства. Почти плача, Алиса поднесла к уху телефон.
– Алло.
Прохладный, по-рабочему усталый тон. Голос – всё ещё тот самый. Интересно, он теперь никогда не меняет облик – или ухитряется мгновенно преобразиться, когда видит, что она звонит?..
– Ты писал Эмми.
Короткая безмолвная пауза.
– Ах да, Эмми. Та милая девочка. Я и забыл, – в тоне мелькает ехидство. Стиснув зубы, Алиса упёрлась затылком в дверь кабинки; глаз всё ещё дёргался. – Та самая, на чей язычок ты упала вагиной, когда я уезжал в Алжир в октябре. Язычок-то хоть умелый, мм?
– Это не твоё дело, – сжимая кулаки, дрожа от ярости, процедила она. – Я имею право общаться и спать, с кем захочу. Ты себя ни в чём не ограничиваешь. Ты не смеешь ставить мне условия.
– Не смею, вон как мы заговорили? – заинтересованно промурлыкал он. – Давно ли ты умоляла меня бросить Ви и быть только с тобой, дорогая моя? Давно ли на коленях передо мной ползала и каталась по полу в истерике? Кажется, кто-то забывает своё место.
Чёрная, в красных прожилках, пелена гнева затмила всё вокруг; выплеснуть, только выплеснуть этот ужас, лишь бы стало легче; зажмурившись, Алиса полоснула ногтями по тыльной стороне ладони. Потом ещё раз, ещё, и ещё – пока порозовевшее место не превратилось в царапины, пока не показалась кровь. Слизать знакомый солёный привкус, сунуть под холодную воду; мелкая, приятно-жгучая боль. Дышать.
– Не трогай Эмми, ясно? Не вздумай хоть что-то ей сделать. Она тут вообще ни при чём.
– А если трону, то что? – усмехнувшись, спросил он – будто в детской дразнилке, в игре в «слабо». – Чем же таким страшным мне это грозит, м?..
– Не трогай её. Просто не трогай.
– Да вроде бы я и не собирался – она не в моём вкусе. Хотя попка, конечно, славненькая, но...
– Ты отвратителен! – прошипела Алиса, прикладывая к царапинам скомканное бумажное полотенце; кровь не останавливалась. – Как ты только можешь?! Ты трахаешь Ви каждую неделю, ты знаешь, какую боль мне это причиняет, ты обещал остаться со мной и обманул меня – и при этом ты смеешь угрожать Эмми?! Что за грёбаные двойные стандарты?!
– Если ещё раз оскорбишь меня, я закончу разговор. Я уже говорил, что хамство для меня неприемлемо, – сухо предупредил он – тоном строгого отца, делающего замечание ребёнку. – Да, это двойные стандарты, я даже не спорю. Да, я мудак. Ещё вопросы будут? Ты знала, с кем связалась. Я бы, естественно, хотел сам иметь столько партнёров, сколько мне заблагорассудится, – но при этом чтобы мои партнёры были верны только мне. – (Алиса задохнулась от такой наглости, стиснув край раковины. Хотелось разбить зеркало, сломать новенькую сушилку для рук, украшенную неоновыми грибами – разнести тут всё к чёртовой матери; но она могла только слушать дальше, бессильно всхлипывая). – Не всегда это исполнимо, к сожалению – я говорю о том, чего я бы хотел. Поверь, не один я рассуждаю так же. И разница, дорогая моя, ещё в том, что я просто делаю то, чего желаю. Не отказываю себе в этом – вот и всё. А ты переспала с Эмми не потому, что ты её хочешь – а чтобы досадить и отомстить мне. Скажешь нет?.. Я считаю, вот что отвратительно – и вот что наказуемо. Я не смертный мальчик, со мной такое не пройдёт.
– Сволочь, ты просто мерзкая похотливая сволочь, животное! – не помня себя, закричала она. – Не смей трогать Эмми, слышишь?! Если ты хоть пальцем её тронешь, если ещё раз ей напишешь, я, я...
– Пока, Алиса. Перезвони, когда успокоишься, – презрительно бросил он – и положил трубку.
Глава вторая. Эпизод второй
***
Уже на следующий день Алису разрывало чувство вины – за то, что не сдержалась. Она написала Роланду длинное сообщение с объяснениями и извинениями, но он даже не прочитал его; позвонила ему, но ответа не было. Ещё спустя день он сухо написал, что, раз он «животное», она, вероятно, больше не нуждается в общении с ним. Алиса рыдала, не помня себя, ненавидя собственное бессилие. Свежие царапины саднили – она шипела от боли каждый раз, когда мыла руки и принимала душ, и на работе в ответ на расспросы привычно врала о вредной кошке.