«Но после этого с тобой перестали общаться?» – закончила за него Алиса.
«Ну... В общем, да, – убито произнёс Вэлиант, педантично стирая салфеткой пятнышко кофе с чашки. – Хотя мне кажется, что дело в её состоянии. Она принимала антидепрессанты – может, они понижали её либидо, приглушали чувства, не знаю... Она сказала, что хочет просто дружить. Как и все остальные, с кем я знакомился за это время».
«У меня для тебя плохие новости», – вздохнув, сообщила Алиса.
«Но она не говорила, что дело в том вечере! Вообще ни слова о том, что ей что-то не понравилось или...»
«У меня для тебя плохие новости», – бесстрастно повторила она.
Через пару вечеров после их встречи Вэлиант выложил сторис под лиричную песню – метель, вальс снежинок, заснеженные угрюмые дома... Алиса, вздрогнув, узнала знакомый перекрёсток – соседний, в паре минут ходьбы. Ясно. Ничего не изменилось.
С Алариком тоже ничего не изменилось – ему она написала следующим. Он всё так же краснел, бледнел и мялся при взгляде на неё – но при этом с вдохновенной уверенностью безумца рассуждал об аурах, перевоплощениях, просветлении и параллельных мирах. Инвалидность он себе так и не оформил – не мог доехать до больницы из-за панических атак в метро, а на такси не было денег. Работать тоже не мог – из-за тех же панических атак и «ложных воспоминаний». Его любимый психотерапевт, с которым они силой воли разгоняли облака, внезапно ушёл в закат – просто исчез, написав, что теперь Аларик «всё может сам» и его жизнь «в его собственных руках». Это, конечно, вызвало у Аларика новый приступ паники; Алиса подумала, что это не очень-то терапевтично – точнее, очень не. Хотя с чисто человеческой точки зрения психотерапевта, конечно, можно понять: во-первых, он лечил жену от такой же формы шизофрении – и, вероятно, сам не смог избежать заражения безумием; во-вторых, Аларик мог кого угодно довести до желания резко уйти в закат.
Мать Аларика, содержащая мужа-инвалида и то ли пятерых, то ли шестерых детей (Алиса точно не помнила), по-прежнему вывозила на себе всю семью, – и уповала на финансовую помощь от милосердной племянницы Эмми; а Аларик сидел за компьютером, читая эзотерические и религиозные статьи, беседовал перед сном с демонами из галлюцинаций и медленно набирал вес на маминых булочках. Ах да – ещё, конечно, медитировал. И кадрил девушек в сети, на удивление грамотно применяя свой образ невинно-инфантильного безумца. Светлые кудри, будто шёрстка барашка, по-прежнему очаровательно обрамляли его высокий лоб, в голубых глазах сияла буддийская отрешённость; но пробивающаяся щетина, дряблый животик, неопрятно-мятая одежда, запах пота и неуверенная речь на грани с заиканием сильно портили впечатление – поэтому Аларик предпочитал флирт по переписке.
Он оказался более инициативным, чем Вэлиант, и практически первым делом, не особо стесняясь, потянул Алису в постель; не утруждаясь прелюдиями, попытался начать – и тут же упал, жалко скукожившись под гнётом ответственности. Даже шлёпнул её по попе – и это был самый неуместный, неуклюжий и глупый шлепок из тех, что видела Алиса. «Ну, ты же говорила, что любишь доминирование», – оправдываясь, выдавил он. Алиса приказала себе дышать ровно и не начинать кричать; потные руки Аларика тряслись, вцепившись ей в талию. Улыбнувшись, она слезла с него и сказала: «Может, посмотрим что-нибудь? – (Срочно перебрать в голове все любимые фильмы. Это не подходит, и это, и это – слишком сложно, грузяще, многосмысленно, иронично, он не поймёт. Аниме?.. Нет, большинство тоже не поймёт – даже их. О, мультики. Отлично). – Ты смотрел мультик «Холодное сердце»?»
Под мультик Аларик с детской безмятежностью благополучно уснул – а она ещё долго сидела на кухне, пила чай и пыталась привести мысли в порядок. Наутро на её тёмно-фиолетовой наволочке осталась перхоть – россыпь звёзд в ночном небе, не иначе. Подавив рвотный позыв, она двумя пальцами бросила наволочку в стирку – и больше не писала Аларику.