Следующим был Тамаш – симпатичный юный румын, с которым она общалась ещё до знакомства с Даниэлем, в «междуцарствие» – после Ноэля, но до Даниэля. (Иногда она так самоиронично хронологически делила свою жизнь – на эры зависимостей). Тамаш в своё время отличился упорством и благородством: сам нашёл её в соцсети и стал написывать, интересовался её книгами и стихами, расспрашивал о подробностях её жизни, почти не переходил на пошлости – а если встречал сопротивление, тут же прекращал. Они ограничивались звонками и перепиской несколько месяцев, почти полгода – Тамаш учился в закрытом военном колледже и не мог оттуда выходить. Когда Алиса грустила, он поддерживал её; не брезгуя и не отстраняясь, обсуждал с ней её тяжёлое прошлое, пытался развеселить. Он был красив каноничной молодецкой красотой – большие серые глаза, широкий подбородок, пухлые губы, прямой нос, короткие, но густые русые волосы, рост чуть выше среднего, крепкое накачанное тело – жизнь в казарме с регулярным режимом тренировок давала о себе знать; он был кем-то во вкусе Поля – тому всегда нравились такие парни. Да, впрочем, и во вкусе большинства девушек – но не Алисы. Она как раз всегда спокойно относилась к этому прямолинейно-доброму ясноглазью. Тамаш был по-детски наивен, психологически здоров, полон простых радостей и амбициозных мечтаний – и всё это было далеко от неё, как берег далёк от моря. Она общалась с ним как с другом, не видя ничего большего – однако во время их единственной встречи ему всё-таки удалось её соблазнить. Уже через пару дней он стал вести себя как типичный влюблённый – и Алиса, испугавшись, что причинит ему боль, написала, чтобы он не питал напрасных надежд. Тамаш просто промолчал. Долго – больше полутора лет – они не общались.
Теперь он с энтузиазмом пошёл навстречу – но это был уже совсем другой, прохладно-циничный энтузиазм. Та же непринуждённая болтовня, та же поверхностно-позитивная поддержка в духе «Ты со всем справишься, всё будет хорошо... Знаешь, я вот после выпуска решил быть стюардом! Это же так круто – летать в разные страны». Он даже попытался обсудить с ней литературу; впрочем, тоже в своём духе: «Вот «Мартин Иден» – крутой, конечно, роман, но я не понимаю Мартина... Ну окей, плохо тебе, разочаровался ты, потерял свой смысл жизни – так найди новый! Выпиливаться-то зачем?!»
Прогулявшись с ним пару часов, Алиса собралась домой – но Тамаш неожиданно вызвался проводить её до метро. А потом – и до дома. А дома первым делом прижал её к двери, придавив своим тяжёлым, мускулистым загорелым телом с запахом мускуса. Алиса растерялась.
В сексе он был хорош, даже очень – как и раньше. Сверху, снизу, сбоку, сзади, поставив её к стене и положив на стол; он с отстранённо-ласковой грубостью протащил её по всей квартире – не придавая этому особого смысла; может быть – просто наказывая за то, что было полтора года назад. Тамаш был красив, мил, смел, довольно добр – но Алиса не чувствовала желания; она не хотела его никак – ни до, ни во время, ни после. Да и он её, кажется, тоже – если говорить о настоящем желании, за рамками физиологии. «Я простой, как пять центов», – часто говорил о себе Тамаш; так и было. За это время через его молодое, умелое, напитанное гедонизмом тело прошло, пожалуй, не десять и не двадцать девушек – и Алиса для него ничем не выделялась из остальных. Он просто пережил – и забыл; он не видел смысла расстраиваться. Здоровое самовосстановление.
До отвратности здоровое.
После они ещё раз встретились и вяло посмотрели ужастик; Тамаш пытался приставать, поцеловал её в губы – но Алиса мягко отказала ему.
Больше он не писал.
Кто же ещё, размышляла она; лысый маг Ульрих?.. Нет, это перебор. Если он опять начнёт вещать о том, как геев и инвалидов следует ещё в детстве сбрасывать со скалы, придётся выгнать его из дома. Вампир Константин? В последний раз, когда они встретились, он просто поболтал с ней и понуро ушёл, обосновав всё тем, что сидит на антидепрессантах и они «меняют его желание» (кто же так неграмотно подбирает им всем антидепрессанты?..). Конрад? Ну уж нет – ей хватило с лихвой всех этих приглашений на бесплатный гинекологический осмотр и уверений «я знаю, что тебе нужно для счастья, и я дам тебе это».
Пока она размышляла, объявился Роланд.
«Ну, как твоё турне, котик, гадящий в тапки? – едко написал он. У Алисы пересохло во рту – от смеси предвкушения и ужаса. – Неплохо, насколько я могу судить. Сегодня отъебу тебя так, чтобы не смела больше даже думать о таких глупостях. И останусь у тебя на все выходные. Ты поняла?»