Наверное, потому, что жить с тяжестью этих мыслей было слишком невыносимо.
Да, кстати. Пожалуй, пора.
Остановившись на углу, она сделала ещё глоток кофе, взяла телефон и написала:
«Слушай, насчёт твоего предложения про фотосессию. Я подумала – всё-таки я его приму. Давай договоримся, где, когда, как?..»
Она закрыла глаза, прислушиваясь к грохоту сердца, к жаркому кому, вставшему поперёк горла. Ты знаешь, что сейчас будет.
Нет. Он ведь обещал.
Ты знаешь. Он обещал – но с расчётом, что ты откажешься.
«Насчёт этого – нет. Прости, но уже поздно, моё предложение отменяется».
«То есть как это? – стиснув зубы, напечатала Алиса. Её снова начинало трясти. – Ты же обещал».
«К сожалению, ситуация изменилась».
«Изменилась?! Но ты сам предложил, ты дал слово!»
«Ну, получается, переобулся».
Переобулся?!
– Да ты издеваешься, что ли?! – прошипела она, нажимая вызов. Выбросить остатки латте – он очень вкусный, но не лезет теперь ни глотка. Дышать. Вдох. Выдох.
Он взял не сразу – но взял.
– Да?..
– Как это понимать? Что значит «переобулся»? – не дожидаясь ответа, она выпалила: – Это из-за неё, да? Из-за Ви?
Пауза. Пауза, пауза, всё ещё проклятая пауза. Серый слежавшийся снег, кости собора, пухлый рыжий шпиц на поводке у старушки, зелёные светящиеся буквы на вывеске супермаркета – всё расплывалось в абсурдное размытое пятно.
– Да, – глухим низким голосом признал он. – Я спросил её, что она подумает, если фотосессию подобного плана я сделаю и с тобой... Не против ли она. Она засмеялась – и сказала, что тогда будет вправе снять и выложить такое же с кем угодно ещё. Поэтому вот так. Моё предложение отменяется.
– Да какого... Какого чёрта?! – хватая ртом воздух, хватаясь за голову, выдавила она – сквозь давящую боль в груди. – Почему это вообще так тебя волнует?! У тебя же как грязи таких, как она! Она просто смертная девчонка, как и я – а ты, ты...
Слышат прохожие? Плевать. Пусть думают, что она сбежала из психушки.
Тем не менее, она осеклась – вонзила ногти в замёрзшую ладонь. Боль немного отрезвила.
Чёртово подавленное молчание в телефоне. Именно чёртово – в данном случае (смешно) до буквализма.
Лучше бы я сошла с ума. Честное слово – лучше окончательно пересечь грань, лучше лишиться рассудка, чем терпеть всё это.
«То есть ты считаешь, что твоё предназначение – страдать? Но зачем вообще нужна такая личность?» – когда-то, брезгливо поджав губы, спросил у неё психиатр Наджиб с богемным шарфиком. А несколько часов спустя – поимел её, примитивно и по-животному воспользовавшись подвернувшимся моментом её слабости. Как все они. Как все люди.
Зачем вообще нужна такая личность? Личность ли она всё ещё?..
– Да, десять лет – но что для тебя эти десять лет?! Просто пшик! – прошипела она, забредя в какую-то подворотню. Проклятая одежда – вот бы сорвать с себя всё, вплоть до плотных колготок, и расцарапаться, раскромсаться, разодраться в кровь, всласть... Ты сумасшедшая. Остановись. Почему ты должна подвергать себя такому из-за него – и этой пошлой белобрысой болонки? Остынь, чёрт побери. – Я правда просто не понимаю! Она шантажирует тебя, запрещает тебе – ты понимаешь, как ты унижаешься?! Если всё это для того, чтобы довести меня – тебе не кажется, что это перебор?!
– Десять лет? – с гулким смешком переспросил он. – Ты уверена?