– Ну да... Ты сам говорил, что с её пятнадцати, значит...
– Ага. Только вот пятнадцать ей исполнилось во Флоренции, где-то в 1480 году.
Стук сердца. Стук сердца. Стук сердца. Разнеженный взгляд закатанных глаз, чувственная улыбка, запрокинутая голова на том фото, где он целует её в ключицу, белые руки, в изящно-лебедином жесте – она ведь занимается танцами – поднятые над головой...
Значит, всё вот так. Всё ещё хуже.
– З-значит... Она ведьма?
– Разумеется.
– Ты не говорил мне.
– Ты не спрашивала. – (Она промолчала, дрожа, прижимаясь спиной к облезлой жёлтой стене во внутреннем дворике. Воняло кошачьей мочой; из какого-то окна – куриным супом). – Так что, собственно, вся эта история тянется немного дольше, чем ты думала. Да, это никак меня не оправдывает – и да, я мудак. Я очень плохо поступил с собой – сам обещал, но теперь... Да, я боюсь, Алиса. Если она выложит такое с кем-то другим – как бы ни было глупо, я боюсь этого.
Неужели это его истинные чувства? Или всё ещё персональная пытка для меня?..
Она стиснула зубы – и начала расцарапывать тыльную сторону ладони. Здесь никто не видит. Медленно, шершаво – раз, раз, ещё раз, до розовеющих, потом – кровавых отметин... Дома можно будет продолжить, если она не успокоится. Вот так.
Это всё предназначается ему. И Луиджи, и Ноэлю, и Даниэлю – всем им; она терзает себя, потому что боль слишком невыносима – и потому что не может позволить себе бросаться на других.
Он должен поплатиться. Она стиснула зубы.
– Со мной так нельзя, Роланд. Нельзя. Никому – даже тебе. Ты же в курсе?
– Да, – глухим голосом, полном вины – конечно, фальшивой. – В курсе. И ты полностью права. Можешь послать меня, если хочешь.
– Так спокойно говоришь об этом. – (О, а вот и первая кровь – жирная красная капля. Она отстранённо слизала её, почувствовав солёно-ржавый привкус). – А если она пошлёт – что будешь делать?
Молчание.
– Если она пошлёт – мне и жить не стоит. По крайней мере, в том воплощении, в котором ты знаешь. В Гранд-Вавилоне.
Серьёзно, серьёзно – такой примитив подсевшего зависимого мальчика, который просто использовал её, получая что-то, недоданное Той Самой? Она расхохоталась, прикрывая лицо окровавленной рукой. Царапины вдруг вспыхнули новой волной боли – что это, слёзы попали и защипало?..
– Ты низкий малодушный трус, Роланд. Ты недостоин даже имени, которое себе взял – знай это. Он не врал мне. Он был жесток, но, по крайней мере, честен со мной. Он делал всё, чтобы меня оттолкнуть, делал это намеренно – и не скрывал. А ты...
– Отлично, я учту, – (холодно, сухо; надо же – задела). – Да, я мудак – только, пожалуйста, не сравнивай меня с этим отбросом.
Гнев. Чистая дикая ярость – ничего больше. Закрыв глаза, она впервые почувствовала, что ей уже не страшно его потерять. Вообще уже ничего не страшно. Время идти ва-банк – и не оглядываться.
И есть только один способ его ранить, известный ей. Только одна уязвимая точка.
– А что, если я напишу Ви? Про всё, про всех? Сколько конкретно раз, в какое время ты был со мной – а ей говорил, что в поездке или работаешь. Сколько раз ты был с другими за время связи с ней, с кем именно. Как ты обещал мне, что уйдёшь от неё. Как жалко отказался от фотосессии со мной, как только услышал её шантаж. Что, если так? Я могу взять и написать ей. Прямо сейчас.
– Можешь, – хрипло согласился он. – Но ты же понимаешь, что после этого я могу послать тебя нахуй? Лишить тебя всего, что тебе дорого?
– «Всего, что мне дорого» – то есть того, как ты в постели изображаешь Даниэля? – уточнила она, хмелея от собственной дерзости – и засмеялась. Хоть потоп, хоть гибель. Плевать. Она покажет, что с ней так нельзя – нельзя безнаказанно. Это главное. – Да не волнуйся, переживу. Тем более, не всегда так уж хорошо выходит... О, у неё открыты сообщения – гляди-ка, как удачно!
– Ты не сделаешь этого, Алиса, – уже не скрывая страха, отчеканил он. – Слишком многое на кону. Ты понимаешь, что этим ты предашь моё доверие?
– Доверие – да что вы говори-ите?! А сколько раз ты предал моё, а как ты прямо сейчас меня унизил? А как игрался мной, будто тряпичной куклой?! – (Вивиана Вулф, фото в розовом неоне на аватаре, чёрное сердечко в статусе. Прекрасно. Написать сообщение). – Я сделаю это – нарушу свои слова, как ты свои. Сделаю – прямо сегодня. Хочешь – посылай меня, уничтожай облик Роланда, блокируй. Мне плевать. Понял?