Он грустно вздохнул – видимо, уловил степень клокочущей ядовитости, с которой она произнесла слово «дружить».
– Слушай, я-то не против продолжать. Да, меня достали нервотрёпки и разборки, я на это не подписывался и терпеть их больше не готов. Я буду их пресекать, как и говорил. Мы можем продолжать – без обязательств. Но... Тебе-то самой будет каково?
– Тебе так важно спать с кем-то другим? Просто сам факт этого? – зажмурившись, выдохнула она. В висках пульсировала боль – она сбилась со счёта, сколько раз сегодня уже задавала этот вопрос. Мучительный день; с самого утра – мучительный. Он, наверное, рад, что он на расстоянии и не видит этой кровавой бойни. – И ради этого ты готов отдать всё, что между нами, всё общение со мной – ради какой-то рандомной бабы?!
– Алиса. Ты опять забываешься.
– Окей, хорошо. Рандомной женщины. Леди. Дамы, – она пересела поудобнее, впервые почувствовав, как затекла спина. Язвительность отрезвляет. – Так или иначе – готов отдать? Получается, что готов. Раз тебе возможность выебать кого-то на стороне важнее всего, что нас связывает!
– Ты не понимаешь. Дело не в самом факте. Не в том, что мне нужно кого-то «выебать», – давя сигарету в пепельнице, отрезал он – на грани усталости и раздражения. За его каштаново-золотистой густой шевелюрой строптиво трепетали пальмы. – Я просто хочу почувствовать, что свободен. Не связан никакими обязательствами, никому ничего не должен. Я не буду никого специально искать, но, если подвернётся случай – больше не хочу себя ограничивать. И не буду.
Подвернётся случай. Она задрожала от нового приступа чёрной, животной ярости, ярости и отвращения – но снова силой остановила себя.
– Ты и так знаешь, что свободен. Зачем эти подтверждения?
– На словах – да. А на деле? На деле меня давно никто так не загонял в угол, как загнали вы с ней, – он усмехнулся, приподнимая бокал виски. – Тут салют в вашу честь, конечно.
– То есть ты ставишь мне ультиматум? – обессиленно выдохнула она. Сколько она уже сидит так – два часа, три?.. Хочется вытянуть ноги – но страшно: кажется, что кожа лопнет от адской боли при малейшем движении. Так тебе и надо. Ты всё это заслуживаешь. – Либо мы становимся просто друзьями и между нами всё кончено, либо... Я просто смотрю и жду своей казни? Жду, когда ты это сделаешь?
– Не драматизируй. Ты знаешь, что ты тоже свободна и вольна делать что хочешь, с кем хочешь.
Лучше бы ревновал меня, как раньше. Вот чёрт.
– Я не хочу. Я делала такое только назло тебе. Ты знаешь, что это разные вещи.
– Ну, значит, попробуй сделать не назло, а по собственному желанию. Как твой мужчина я этого не хочу – но с точки зрения твоего друга пожелал бы тебе именно этого.
– Как великодушно, – едко прошипела она.
– Спасибо, – серьёзно сказал он.
Ненавижу. Как же я всё это ненавижу. И себя, и его. Всё это.
– Например, в августе я планирую снова поехать сюда, в Дубай – но уже не по работе, а просто для себя, – продолжал он, будто не выдержав затянувшейся паузы. – Отдохнуть. Развеяться. Ощутить свою свободу. Пройтись по барам и клубам, как в старые времена. И если мне попадётся какое-нибудь интересное приключение – я не буду останавливать себя обязательствами. Потому что никакие обязательства ни перед тобой, ни перед ней меня больше не держат. Потому что я так решил.
– Но при этом ты утверждаешь, что испытываешь к ней чувства? И они не становятся слабее – в отличие от чувств ко мне?