«Странно, – подумав, написала она. – Слабость, но очень... спокойно. Часть меня как будто усыпили хлороформом. Насильно усыпили. Я просто её больше не чувствую».
«Это правильно, Алиса. Они усыпили болезнь. Теперь, когда она не затмевает тебе голову адреналином и перенапряжением, ты просто начинаешь ощущать, как сильно устала».
Мудрое умозаключение. Хотя отвечать не хочется; прислушавшись к себе – к звенящему гулу тишины в ушах, – Алиса поняла, что больше всего ей хочется, чтобы Роланд засунул свои мудрые и заботливые умозаключения себе в задницу. Да поглубже – как он любит.
Это что ещё за мысли?..
«У Вас всё как по книге, весьма канонично. Все признаки пограничного расстройства личности, или эмоционально неустойчивого расстройства личности пограничного типа».
Забавно. Она давно знала о ПРЛ, жила с двумя «пограничниками» (хотя при этом ещё и психопатами) – Луиджи и Даниэлем; но никогда не соотносила с этим диагнозом себя. Была уверена, что больше похожа на зажатого, обострённо правильного, привязчиво-нудного невротика, чем на яркого «пограничника». Таких мечет из рая в ад, от наркотиков к оргиям и рискованной езде, от казино к боям без правил и скалолазанию – непрерывная череда экспериментов над своей жизнью, в конце которой – краткая вспышка, пожар и пустота. Разве она такая?..
Получается, да.
Это многое объясняет, конечно. Анорексию, селфхарм, алкоголь, череду эмоциональных зависимостей. Даже творчество. Даже тягу к психически нестабильным людям (и не-людям). Много чего. Никакой депрессии, оказывается – лишь неправильная структура, сбой шестерёнок, начавшийся с самого рождения – или просто очень давно.
Психиатр парой слов свёл её к очень простым механизмам, разъял алгеброй гармонию, как Сальери в какой-то пьесе русского классика. Посмотрев на себя его глазами, она вдруг увидела, что всё нерешаемое и сложное решаемо – и донельзя стандартно.
Противоречивое открытие. Страх, досада, недоверие быстро сменились в ней радостью – облегчением и радостью от того, что теперь хоть что-нибудь ясно. Она не просто «вот такая», непонятная, тронутая, поломанная; у всего этого есть симптомы, название и способы лечения – или, по крайней мере, сдерживания. Теперь ясно, что с ней.
Теперь её психику «прогнут» – принудительно прижмут к лицу бинты, пропитанные хлороформом. И она впервые сама, осознанно шла на это. Уже без страха – лишь бы этот кошмар закончился.
Пусть даже она больше не сможет писать. Пусть никогда больше не сможет так сильно чувствовать. Неважно.
Любой ценой.
Теперь они лежали на её кухне – белые, маленькие, безмолвные шаги к спасению. Три упаковки – антидепрессант, нейролептик и нормалитик (или, как обнадёживающе назвал его психиатр, «стабилизатор настроения»).
Вот и всё. Когда-то она выступала врачом и домашним психологом для Луиджи, Даниэля, Ноэля – а теперь на их месте. Потому что она ничем не лучше их.
Может, и не лучше Роланда.
Она закрыла глаза; сил не было ни на что – даже продолжать диалог с ним. Просто лежать бы вот так – в солнечных лучах, под лёгким ветерком из окон, овевающим шрамы на руках и ногах. Бездумно.
Снова уведомление. Она лениво покосилась на телефон.
Если это он – отвечать не буду.
Но это оказался не он. Кайл – её новый знакомый.
С Кайлом её познакомила Эмми – точнее, довольно бестактно, без спросу, дала ему ссылку на её профиль. Оправдывалась Эмми сумбурно, смущённо краснея и глядя в пол: «Ну, он попытался со мной познакомиться, когда я пришла в магазин за кабелем, он там работает, ну и... Я подумала – наверное, ты захочешь отвлечься от своих проблем. Мне кажется, он хороший, адекватный парень, мы долго болтали. Если тебе что-то не понравится – можешь просто заблокировать его или не отвечать. Прости, пожалуйста!!»
Алиса великодушно простила – и даже уже один раз прогулялась с Кайлом. Он действительно оказался «хорошим парнем» – очень стандартным; таких она видела сотни, и их можно было разложить на картотеку повторяющихся типажей. В один из типажей Кайл вполне вписывался. Длинные волосы, собранные в хвост, майка с рок-группой, мягкие черты лица, устало-добрый взгляд, поношенные джинсы, небольшой животик. Скучновато-флегматичные разговоры, которые изо всех сил пытаются казаться оживлёнными – об архитектуре Гранд-Вавилона, его парках и барах, о трудностях переезда (Кайл недавно переехал и до сих пор был под впечатлением), о сериалах и книгах, о музыке, спорте, домашних животных, образовании и работе. Всё как по учебнику. Ничего плохого, ничего глупого – но и решительно ничего цепляющего. Алиса знала таких очень хорошо – и уже через полчаса встречи знала, что Кайлу ей дать нечего; но стойко выдержала почти трёхчасовую прогулку по центру. Личной жизни они почти не касались, но она готова была любую сумму поставить на то, что у Кайла с этим не ладится. Скорее всего, он был предан и любил, но от него ушли – и с тех пор он так и не может найти избранницу; впрочем, уже разумно и флегматически приняв своё одиночество.