– Да, нормально, – всё ещё улыбаясь, сказала она. – Выпить, говоришь? Я знаю отличное место в центре, называется «Дом ночи». Можем сходить туда.
...Вечером, распрощавшись с Кайлом, она решила пройтись через парк – прогуляться. Летнее солнце беззаботно золотило ажурную листву, траву, пышные лиловые и жёлтые клумбы. Парочки влюблённых, семьи с детьми, вечно голодные пухлые голуби, подростки на велосипедах и самокатах – всё так безмятежно, так... по-простому. Алиса брела вперёд, отдаваясь какому-то давно забытому тихому чувству, – когда вдруг заметила, что кто-то пытается её нагнать.
Короткий укус тревоги; она выключила музыку в наушниках. Высокий парень, одетый по-офисному – в брюки и голубую рубашку; не красавец – в светло-русых волосах проглядывает плешь, заметно лёгкое косоглазие. Она ускорила шаг, но он снова нагнал её.
– Девушка, а можно вопрос?
Она вздохнула. Начинается.
– М?..
– А почему у Вас такие красивые волосы? Как Вы этого добились?
Что ж, даже довольно мило – хотя бы не «как пройти...» или прямолинейное «а можно с Вами познакомиться?» Она остановилась, сама не зная зачем.
– Да ничего особенного. Шампунь и крем-уход... Крашу раз в пару месяцев, – подумав, соврала она. Не говорить же ему, что цвет волос сам собой поменялся в ту ночь, когда Даниэль, издеваясь над ней, довёл её до срыва и царапин на лице.
– Они удивительные, – улыбнулся парень. Алиса покосилась на яркие красные пряди у себя на плечах; да, пожалуй.
– Спасибо.
– Познакомимся? Меня зовут Иеремия.
Даже не Джереми – до чего библейское имя.
Они прошлись по парку, болтая всё о том же (уже набившем ей оскомину) наборе нейтральных тем – Гранд-Вавилон и его архитектура, интересные места, путешествия, работа, учёба, книги и кино... Ничего нового, необычного или цепляющего она не услышала. Иеремия работал служащим в небольшой конторе, жил с родителями («Я попытался снимать квартиру, но понял, что мне важен комфорт, к тому же было неоправданно дорого», – солидно отметил он; «Я понял, что не готов к самостоятельной жизни, и не смог зарабатывать достаточно, чтобы сам себя содержать», – вежливо кивая, мысленно перевела Алиса), опыта каких-либо серьёзных отношений у него, кажется, не было, доучился в университете он не без трудностей – и поступил туда только благодаря родительским деньгам; интересы...
Внезапно – но из интересов обнаружилась одна религия. После неожиданного вопроса «а ты веришь в Бога?» Алиса чуть напряглась – не хватало ещё, чтобы её пытались затянуть в какую-нибудь секту. Оказалось, что Иеремия действительно состоит в некоей христианской общине, верит и видит весь мир исключительно в религиозной парадигме. «Дети – это ангелы Божии, – умилённо улыбаясь, говорил он. – Каждый раз, когда я вижу их в нашей церкви, слышу их счастливый смех – кажется, что я в раю!» «Сразу видно, что ты не менял памперсы младшим братьям и не работал в школе», – не выдержав, пробормотала Алиса.
Ей хотелось опровергать все его благостные тезисы – настолько, что было трудно себя сдержать.
– Все верующие люди имеют в себе нравственную основу, – важно, как священник на проповеди, вещал Иеремия. Он говорил очень медленно, взвешенно, будто пережёвывая каждое слово – как запоздало поняла она, скрывал какой-то дефект речи. – Если в человеке есть вера – неважно, что с ним случится: он из всего выйдет с достоинством, сохранив свою душу.
– То есть ты считаешь, что не существует верующих наркоманов, алкоголиков, вебкам-моделей, отсидевших преступников? – парировала Алиса. – А если я скажу, что лично знаю таких? В итальянской мафии, например, все ох как религиозны.
– Верующий человек может заблуждаться, но, если он сохранил в себе Бога, то увидит правильный путь, – сурово ответил Иеремия.
Да что может знать такое тепличное растение, как ты, о выборе пути и сомнениях? – подумала она, начиная раздражаться.
– Знаешь, я уважаю религию, но мне она не близка, потому что она предлагает систему готовых ответов на все вопросы, – призналась она, когда они нарезали очередной круг возле пруда с утками. – Есть чёрное и белое, правильное и неправильное, хорошее и плохое. В жизни всё намного сложнее. К тому же в разных культурах, социумах, эпохах разные представления о морали. Как это всё уместить во что-то одно?