– Я не хочу, не хочу так, я... Понимаешь? Я не хочу, – она запнулась и закашлялась, повернулась набок, ловя скатывающийся под странным углом, размывшийся паркет. Самый страшный аттракцион. Спираль. Алиса в стране чудес – она всё спускалась, и спускалась, и спускалась...
– Надо, – сухо, почти зло отрезал он.
– Зачем?
– Просто надо, и всё!
– Но если я не вижу, не понимаю, зачем надо?!
– Всё равно надо! Надо – не спрашивая!
Она засмеялась, закрываясь рукой от солнца.
– Кто меня обяжет?
– Я тебя обязываю!
– Но почему? Почему всё так, скажи? Почему они все... почему всё так?
– Потому что жизнь – дерьмо. И люди – дерьмо. И не только люди, как мы оба с тобой убедились, – он усмехнулся – она знала этот мягкий смешок. Пытается разрядить обстановку – даже сейчас. Забавный. – Но это не значит, что надо сдаваться! Никогда не сдавайся, не смей сдаваться! Ты сражалась всегда, за всё – за работу, за творчество, за своё здоровье, за любовь, хоть и любовь к каким-то уродам! Почему сдаёшься сейчас?!
– Потому что меня сломали, Горацио. Меня больше нет. Я закончилась.
– Это неправда! Человек – роман, он никогда не заканчивается! Разве мы с тобой об этом не говорили?! Ты думаешь, ты уже написала всё, что могла – свои лучшие книги? Ты серьёзно так думаешь?! – яростно напирал он.
– Да никому не нужны мои книги. Я не ты.
– Мне нужны! Нужны тем, кто читает, тем, кто писал тебе письма и отзывы! Нужны Полю, Эмми, твоим друзьям!
Она вздрогнула. Поль. Прости меня.
– У меня уже толком нет друзей. И я давно не пишу. Со смерти Даниэля – почти ничего. У меня нет сил.
– Сейчас нет. Потом будут!
– Уже не будет. Уже совсем ничего не будет. Я просто хочу, чтобы это закончилось. И сегодня закончится. Это моё решение. Мой выбор. Ты не можешь его у меня отобрать.
– Могу, чёрт побери, и отберу!.. Блять, да шевелись ты бодрее! – прорычал он, свирепо сигналя кому-то впереди. – Я приеду, скоро приеду, держись! Выпей воды, выпей чаю! Слышишь? Чаю выпей, горячего! И активированный уголь. Иди в туалет и вызови рвоту. Сможешь дойти до туалета?
– Я не стану.
– АЛИСА, МАТЬ ТВОЮ! ВСТАНЬ И ИДИ, НЕ БУДЬ ДУРОЙ!
При ней он никогда не был в таком неистовом гневе. Восхитительно. Просто прекрасно. Она уткнулась лицом в пол, смеясь и плача, захлёбываясь.
– Спасибо тебе, Горацио. Правда, спасибо. Ты... классный. Очень классный. Я так надеюсь, что всё у тебя будет хорошо.
Ответ Горацио было трудно разобрать из-за потока ругательств.
– Успокойся, пожалуйста. Не надо ко мне ехать. Это небезопасно, в конце концов. Если он решит тебе помешать, можешь попасть в аварию. И...
– Да плевать я на него хотел! Честное слово, АБСОЛЮТНО похер! Он такая же личинка, как Ноэль, как Даниэль – он не стоит тебя, надеюсь, ты теперь это понимаешь?!
– Понимаю.
– Тогда почему – из-за него?!
– Потому что я больше не могу.
– Можешь! Можешь – и будешь! Ты должна встать и драться за себя, встать и бороться!! Да грёбаные светофоры, чтоб вас... – (Визг тормозов). – Дерись за себя, Алиса! Представь, что ты гладиатор на арене! Ты ранена, сильно ранена, но ты должна поднять меч и сражаться! Так, как делала это всегда!
Кровь на жёлтом паркете – кровь на песке. Неплохо. Жёлтое и красное, солнце и кровь размываются перед глазами импрессионистским осенним панно. Становится тяжело дышать; она закашлялась, сглатывая комок тошноты.
– Нет, я уже не могу. И не хочу. Если всё так – зачем?
– Потому что НАДО! Всё так, потому что ты сама выбираешь не тех!
– Я не могу это в себе переделать. А значит – лучше всё закончить. Лучше, чем вечно страдать.
– Жизнь не состоит из одних отношений! Ты прекрасный переводчик, талантливый автор, прекрасная женщина, хороший друг! А обо мне ты подумала?!
– Потому и звоню. Но ты переживёшь. Встретишь кого-нибудь другого – ты общительный.
– Да и что толку, что я общительный?! Каково мне, по-твоему, будет потерять одного из немногих людей, кто понимает меня? Особенного, единственного человека!
Она всхлипнула, стараясь не закричать в голос. Кажется, он делает только хуже.