Она несколько раз перечитала сообщение, прежде чем до неё дошёл смысл; потом – нервно расхохоталась. Серьёзно? Нет, серьёзно?.. «Я попыталась покончить с собой, и у меня не вышло». – «Мне жаль, НО ВОТ Я...»
«Не ты одна меня предала».
Алиса быстро поняла, в чём дело, и даже расспрашивать не пришлось – Роланд записал ей проникновенно-печальное голосовое. Она никогда не слышала у него такого голоса – такого тусклого, мёртвого, посеревшего; казалось, он с трудом выдавливает слова. На одной полушепчущей интонации, запинаясь, путая местами звуки – пьян, под чем-то?.. Да вроде бы нет. Неужели просто невроз? Слышно было, как он шаркает где-то по пустой утренней улице, как, шипя, затягивается сигаретой. Она представила его фигуру – статную копию Даниэля, но поникшую, сгорбленную, с опущенными плечами и головой, неуклюже волочащую за собой ноги. Однажды ночью, зимой, она смотрела на него из окна, когда он вышел из дома за сигаретами – и он выглядел точно так же. Маленькая чёрная фигурка на снегу; потерянный, шаркающий одинокий мальчик. Таким он становится, когда думает, что его никто не видит.
По крайней мере, в этом обличье. В этом городе, в этом измерении. В реальности, где он играет роль отверженного рыцаря.
Разумеется, дело было в Ви – сбиваясь, Роланд рассказал, что застал её с любовником, когда приехал из аэропорта. Выяснилось, что за века их странного романа она изменяла ему куда больше, чем он ей – в Италии, во Франции, в России, повсюду. Не только с женщинами, как он думал раньше, но и с мужчинами. Это было очевидно всем и каждому, но почему-то именно в Ви, в своей певчей птичке в золотой клетке, он не хотел замечать очевидного. Когда его иллюзии разрушились, его придавило их обломками, – причём придавило так, что даже притворяться уже не осталось сил.
К примеру, изображать, что ему хоть как-то, хоть немножко, хоть шутки ради важна Алиса. Да, может быть, он ощутил бы лёгкую грусть или досаду, если бы она добилась своего с таблетками, – но не более того. Всё, что происходило с ней, – вплоть до шрамов на теле, психозов, жизни и смерти, – померкло на фоне того, что Ви переспала с кем-то ещё.
Эта реакция была такой яркой, такой беспощадно-честной; у Алисы будто содрали с глаз пелену – с болью, через операцию, сняли скальпелем прозрачную плёнку, от которой мутилось зрение. Эта реакция не оставляла уже никакого права на сомнения и раздумья, никакого права на продолжение истории. Финальные титры, The End в конце – вот и всё, на что право осталось.
Она действительно была не нужна ему – всё это время. Это не фигура речи, не преувеличение, не чужой обман, не самообман для самосохранения – нет. Это факт. Он думал о себе и о Ви, об их романтических разборках – но не об Алисе. Весь этот год. Он забрал у неё душу – но ни до, ни после смерти Даниэля он не думал о ней как о чём-то хоть немного весомом. Это действительно так.
Придавленная этой мыслью, как могильной плитой, Алиса вышла пройтись. От её нового дома было недалеко до набережной Ри; гранитные парапеты под светом фонарей казались то рыжими, то розоватыми – цвета кораллов. Ночной влажный ветер бил ей в лицо, трепал куртку и волосы, машины неслись в обе стороны нестройным сияющим потоком, на том берегу, за массами чёрной рябящей воды, сверкали золотой подсветкой дворцы, казино и соборы центра. Она дошла до большого кольца, до моста, убегающего в ту сторону острой огненной иглой; его перила в форме больших полукругов – волна, синусоида, – роняли на воду белые и голубые блики, кружевами вздымались к ночному небу, будто спины китов.
Она поднялась на мост, овеваемая порывами ветра, встала на смотровую площадку, над водой, стараясь не сорвать острыми краями каменного бортика бинты на руках, под курткой. Шрамы всё ещё саднили, голова слегка кружилась – но ветер, ветер в золотых огнях уносил всё дальше и дальше, гудел теплоход вдалеке...
В ту минуту – резко и просто, – она вдруг почувствовала, что её отпустило. «Как бабка отшептала», – как иногда говорила мама. Цепляться за связь с Роландом не просто уже нет смысла – ей просто этого не хочется. Наконец-то. Никогда. Ни в каком из возможных смыслов.
Как и цепляться за Даниэля, Ноэля, Луиджи – кого бы то ни было из таких персонажей. Никогда больше. Никогда больше она не позволит себя сокрушить. Никогда не позволит подвести себя к смерти.