Но... Может, это и вообще враньё. Шутливое враньё, и никакой он не фурри-художник.
Возраст – девятнадцать лет, но выглядит ещё моложе; почти как подросток. Ему точно есть восемнадцать?.. Милое белокожее лицо с аккуратным маленьким подбородком, хитрые тёмные глаза – большие, но чуть раскосые, отдающие чем-то азиатским. По-лисьи лукавая улыбка. Кокетливое фото в ванной – с пушистыми растрёпанными волосами всех цветов радуги. Фото в полупрофиль, в тени, лица почти не видно – с густо-фиолетовыми волосами, мерцающими, как ночь. И...
На третьем фото она споткнулась в своих упорядоченно-ироничных рассуждениях.
Розовый неон, грубо выхватывающий из мрака нежные черты – шею, ключицы в вороте полурасстёгнутой чёрной рубашки, чёткие линии скул и подбородка. Слегка, будто в жажде, приоткрытые тонкие губы; тень улыбки – еле уловимая тень, блуждающая по ним. В тёмном блеске глаз под густыми ресницами – глубокая печаль, чувственность, вызов; женственность, томная усталость куртизанки, пресыщенной мирскими удовольствиями, снисходительное утешение от прекрасного ангела смерти. Воплощённый декаданс; длинные тёмные пряди волос лениво ласкают шею. Ракурс чуть снизу и сбоку – так, будто кто-то должен перед ним преклониться. Еле видный манерный намёк на бугорок соска; ни волосинки на шелковистой груди и животе, никакого открытого обнажения – ничего лишнего. Белые острые зубы поблёскивают, как у голодной ласки.
Очень грамотное фото. Давно она не видела таких грамотных.
Со времён Даниэля?..
Алиса встряхнула головой, прогоняя наваждение, и нажала лайк. Взаимный лайк и сообщение от него пришли почти сразу.
«Пойдём пить текилу?»
Резко, прямо и просто – идеально для манипулятора. Она улыбнулась, чувствуя приятное волнение.
Наконец-то что-то интересное. Не «привет, расскажи о себе?» Наконец-то пахнет игрой.
«Предпочитаю вино», – так же кратко написала она. Стоит ли сегодня куда-то ехать?.. К нему – конечно, не стоит; а если просто встретиться...
Почему бы и нет? Чем она хуже мэра на его вечеринках? Он выкладывает фото с синяками засосов на шее – в разных обличьях; видимо, чтобы самоутвердиться после поражения от Ви, – а она должна сидеть дома и играть в монахиню?
«Не люблю вино. Но каждый может пить своё, если пойти в бар», – резонно отметил её юный темноглазый собеседник.
«Бар – отличная мысль, – поддержала она. – Встретимся через час на Площади Революции?»
...Её визави опаздывал. Алиса нарезала уже четвёртый или пятый круг возле помпезной колоннады золотисто-коричневого здания, похожего на торт.
Она, конечно, рановато приехала – но всё же.
«Как тебя, кстати, зовут? – замерзающими пальцами написала она – приложение было анонимным, и они, как ни нелепо, до сих пор не представились. – Я Алиса».
«Амир», – тут же ответил он. Она задумалась. Совсем не похож на араба или ещё какого-нибудь выходца с востока – но мало ли у кого какие гены. И всё же...
Странное чувство. Это имя ему не подходит – плохо сидит, как чужая одежда. Оно выдуманное. Алиса сама не могла объяснить, откуда в ней такая уверенность.
На переходе у торгового центра засигналили; кто-то опять нарушил правила в вечернем свете дворцов и фонарей. Алиса машинально повернулась туда.
– Давно ждёшь?
Мягкий, бархатный голос – но при этом довольно высокий, гибко-подвижный. Вздрогнув, она оглянулась.
– Как тихо подкрался.
– Как положено хищникам, – засунув руки в карманы худи, парировал он; улыбнулся – в темноте блеснули мелкие и острые, как у ласки, зубы.
Вампир?.. Ну уж нет – наверное, просто шутка.
Сколько, чёрт побери, ему лет?..
Белокожее лицо с аккуратным маленьким подбородком, длинные пушистые пряди – густо-фиолетовые, как ночное небо, – в полумраке кажутся почти чёрными; чёрно-розовое худи, узкие джинсы, чуть раскосые хитро-наглые тёмные глаза, блестящие каким-то нездоровым блеском. Мальчик из аниме.
И на вид ему можно дать сколько угодно – хоть двадцать пять, хоть четырнадцать. Ей стало не по себе.