Пока она робко осматривала это сверкающее великолепие с лёгким беспорядком, её подозрения усиливались. Допустим, как репетитор он неплохо зарабатывает – но настолько ли, чтобы позволить себе вот такое жильё?.. Не очень правдоподобно. Когда она поинтересовалась, сколько он платит за съём, Рами дёрнул плечом и бесстрастно ответил: «А, не знаю. Плачу не я».
А кто платит? Его спонсор? Его криминальная «крыша»?..
Рами присел рядом с ней – потягивал ром со льдом из стакана, аристократически отставив мизинец.
– Забыла спросить: а ты действительно рисуешь фурри, как было в анкете? Или это тоже враньё?
Он хмыкнул.
– Нет. Я вообще не рисую. Написал и написал.
– Ага... А то я уже встревожилась. Не очень понимаю всю эту фурри-тему. По-моему, секс с полуживотными – это всё-таки слишком извращение.
– Согласен с тобой, – серьёзно кивнул Рами, покосившись на неё. – Секс с полуживотными – полное извращение. Я признаю только секс с животными! – (Фыркнув от смеха, она во внезапном порыве умиления потянулась к нему, чтобы его поцеловать, – но он отстранился). – Слушай, тут есть такой момент... Я ещё с одним человеком сегодня договаривался о встрече, и человек уже в пути. Будет тут через полчаса.
Алиса замерла. Что-то жгучее больно сжалось в груди и горле. Тук. Тук-тук.
– Девушка?
– Ага.
– Но... Зачем было назначать с ней встречу сразу после меня?
Вздохнув, он пожал плечами.
– Так получилось. С ней я уже давно договорился, а ты спонтанно приехала... Ну, если хочешь, ты можешь остаться. Если она будет не против.
Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт.
Давно знакомый удар под рёбра, эйфоричный пир с мерзким послевкусием. Унижение.
Алиса оделась, встала, прошла к столу, налила себе рома. Её колотила дрожь.
– Вы давно знакомы? – не оборачиваясь, спросила она.
– Я вообще её не знаю. Мы не виделись. Несколько сообщений на сайте знакомств – вот и всё.
– Как её зовут?
– Эрика... Кажется.
– Сколько ей лет?
– Помладше тебя. Года двадцать два – двадцать три, наверное.
Спокойно. Спокойно. Дышать и мыслить здраво.
Она повернулась, опираясь о стол, жадно глотая ром с колой; дрожь медленно утихала. Можно уехать – и нужно уехать, из соображений элементарной женской и человеческой гордости. К чему заставлять себя второй раз проживать ситуацию с Ви и Роландом, с Эшли и Даниэлем? Чтобы снова задуматься о самоубийстве?..
Но уехать – значит сдаться. Проиграть. Позволить ему играть по его правилам. Признать, что он – и эта неведомая Эрика – сильнее её.
«Бей с силой, а не гладь, – учит её Саид на тренировках – когда она, истекая потом, пытается повторить очередную серию – левый прямой, правый прямой, ещё правый прямой, нырок вправо, левый боковой, нырок влево. – Бей всем телом – выкручивай таз, плечи. Ты должна пружинить, а не просто выбрасывать вперёд руку. Тогда удар получится акцентированным».
В этом спарринге она обязана продержаться достойно.
– А знаешь, я останусь, – холодно улыбнувшись, с вызовом сказала она – и опрокинула в себя остатки рома с колой. – Ты в следующий раз хоть предупреждай, что к тебе запись по расписанию, как к врачу. Я уже, знаешь ли, слишком стара для этих расписаний. Я приехала, чтобы трахнуть тебя как минимум дважды – и уступать какой-то девочке-студентке?! Тю-ю!
Рами расхохотался, доставая телефон; в его взгляде появилось что-то вроде заинтересованного уважения.