Он заглушил мою ругань.
Дакс рванул из ножен меч. Выхватил с первого раза. Замах не получился — гигант ударил сверху, по руке, кромкой щита.
Вздох толпы заглушил звук удара.
Меч выпал.
Дакс кинулся вперёд, ударил щитом — как в стену.
Гигант отмахнулся — небрежно, щитом. Будто отбросил щенка.
Мне показалось: барьер вздрогнул. Дакс врезался в него спиной, соскользнул. Вспахал плечом песок на арене.
На трибунах вскинули руки.
Я вытянул шею. Снова нашёл взглядом Дакса. Тот уже поднялся. Снова пошёл на гиганта — с одним щитом, с безвольно повисшей рукой.
Ударил — гигант.
Сердце пропустило удар.
Удар щитом опрокинул Дакса навзничь. Будто отбили шар для пинг-понга.
Трибуны хохотнули.
Я скрипнул зубами.
Дакс снова встал. Качнулся.
Удар — щитом. Дакс рухнул, врезался затылком в песок.
Я привстал со скамьи.
Процедил:
— Вставай же. Бей!
Дакс попытался.
Гигант сбил его с ног ударом щита. Будто вколотил гвоздь.
Дакс рухнул на спину.
Оперся на здоровую руку…
Удар. Щитом. Точно молотом.
Дакс замер на песке.
Чаша взвыла. В передних рядах налегли на перила, двое встали. Разносчик застыл с кружкой в руке.
Дакс пошевелился. Повернулся на бок. Встал на одно колено. Круглый щит сполз с руки, лёг на песок.
Дакс поднял руку над головой и указал пальцем в небо. Его рука заметно дрожала.
Внизу, на трибуне, хохотнули.
Судья вскинул руки, развёл их в стороны.
Гигант неспешно снял с руки щит, прислонил его к барьеру. Воткнул в песок меч.
Судья окликнул его — трибуны затаили дыхание.
Даксу дёрнулся… и снова рухнул на колено. Гигант поднял с песка копьё. Провёл ладонью по древку: стряхнул прилипшие песчинки.
Над трибунами хлопал тент.
У меня в висках стучало сердце.
Дакс… опустил руку.
Гигант подбросил в руке копьё — уверенно, умело. Словно дротик. Перехватил древко обеими руками. Шагнул к Даксу. Склонил голову.
Мне показалось: он пару секунд смотрел Даксу в глаза.
Вякнули, но тут же смолкли флейты.
Гигант вдохнул. Качнулся. Вонзил наконечник Даксу под рёбра.
Примерно двадцать тысяч зрителей ахнули.
Гигант поднял копьё. Вместе с телом Дакса. Ещё живого. Ноги засучили в воздухе. Крик — тонкий, пронзительный. Он тут же потонул в рёве трибун.
Гигант поднял копьё над головой. Тело Дакса скользнуло по древку, окрасило его в тёмный цвет. Упёрлось в руки гиганта, выгнулось дугой… и обвисло.
Я не дышал.
Гигант запрокинул голову, расправил плечи, выпятил грудь. Из-под поднятого над головой тела взглянул на трибуны. Раскрыл рот, и над ареной пошёл рёв — его рёв. Низкий, глухой.
— Скееерд!
Я посмотрел на Дакса: на обмякшее тело у гиганта над головой. Между лопаток у меня пробежал холодок.
Чаша замерла на удар сердца — словно у всех зрителей разом отняло голос. И взорвалась. Ряд за рядом, ярус за ярусом люди вскакивали на ноги — передо мной встала стена спин и вскинутых рук. В этой стене я потерял песок из виду.
Рёв трибун ударил в стены, покатился по полу. Камень скамьи задрожал подо мной, вибрация пошла в пятки, в ладони и в локти.
Я встал, вытянул шею.
Увидел, как гигант стянул тело с древка, отбросил копьё и поднял Дакса уже только на руках: придерживал тело под спину, под колени. Понёс его на вытянутых над головой руках вдоль барьера. Неспешно, поворачивал плечи то в одну сторону, то в другую — демонстрировал свою ношу зрителям.
Голова Дакса запрокинулась, тело качалось в такт шагам. С пробитого живота на плечо гиганта и на песок падала кровь, тянулась по песку арены пунктиром.
Рёв катился за гигантом по пятам, и вслед за рёвом поднимались ряды — там, куда он поворачивался лицом, зрители вставали первыми. Полетели вниз ветки, тряпки. Под навесом, в тени, шевельнулась рука на подлокотнике — поднялась, опустилась. Я не понял смысл этого жеста.
Да и кое он теперь имел значение?
Пот заливал мне глаза, я утёрся тыльной стороной ладони.
Гигант дошёл до своей метки, остановился. Развёл руки — тело Дакса рухнуло вниз, глухо ударилось о песок.
Гигант обтёр ладонь о ладонь, носком перевернул тело и поставил ногу Даксу на грудь. Поднял лицо к трибунам.
Из общего рёва проросло слово — сначала с одного края чаши, потом с другого.
— Скерд! Скерд!
Имя?
Я оглянулся на наших. Спикул сидел не шевелясь, глядел вниз, на песок. Он обронил одно слово, себе под нос, но я не расслышал.
Внизу у прохода стоял Бранд; я нашёл его глазами и увидел, что он не отводил взгляда от происходящего на арене.