Слева от меня галл погнал новичка к стене: бил резкими злыми ударами — но на третьем остановился: вспомнил про объявленные Брандом ограничения, отступил, закрылся щитом. Справа кто-то уже сцепился щит в щит, кряхтел, толкался. Задание будто сбивало ритм поединков: все считали до трёх, с трудом удерживаясь от четвёртого и пятого ударов.
Спикул ударил первым. Справа сверху, от плеча — стремительно.
Я принял деревянный меч на щит, довернулся корпусом, качнулся на пятки. Руку тряхнуло. Я остался на месте.
Спикул ударил ниже, под щит — я развернул кисть, встретил меч кромкой, закрыл бок. Устоял в воображаемом круге.
Спикул поддел щит снизу — я качнулся назад, но ноги не сдвинул.
Три удара. Всё.
Спикул остановился. Опустил меч. Кивнул: нападай.
Я посмотрел на его стопы, на грудь — как он сам меня учил вчера. Спикул стоял спокойно, дышал ровно. На выдохе он чуть качнулся вперёд — и я ударил. Раз: в плечо. Два: с поворотом корпуса — в бок. Три — укол в живот.
Спикул отразил все удары. Первый — щитом. Второй удар сбил мечом вниз. Укол он принял на кожаную кромку щита, не сходя с места. Но… едва успел. Хмыкнул. Свёл брови. Глянул на меня с пробудившимся интересом.
Дальше пошло веселее.
Спику погнал меня по кругу. Мечом он теперь орудовал зло, не давал мне передышки. Три удара. Я отразил все три. Пот полез в глаза. Я мотнул головой, стряхнул его на песок. Бок заныл при резком повороте — вчерашняя травма отозвалась.
Справа от меня охнул Дакс. Я не обернулся. Слышал только, как темнокожий нумидиец что-то бросил ему ровным голосом — не зло, поучительно. Провёл «свои» три удара — на этот раз Спикул отразил их будто бы играючи.
Снова Спикул. Мы стояли друг напротив друга, и я ловил ритм его дыхания: он делал вдох на замахе и выдох при ударе. Ровный ритм. Я подстроил своё дыхание под его — и по этому ритму увидел его третью атаку на мгновение раньше, чем она случилась.
Спикул чуть опустил меч, одобрительно кивнул.
Мы продолжили обмен ударами. Он выдавал тройку — я закрывался. Я выдавал свою — он ловил мои удары на щит. Счёт тикал где-то на краю сознания, спокойно, сам по себе. Десять серий. Ни одного пропущенного удара.
Бранд поднял руку.
— Satis.
Незнакомое слово.
По реакции бойцов я догадался о его значении: достаточно.
Стук мечей о щиты во дворе стих.
Спикул опустил щит. Обтёр лоб предплечьем. Посмотрел на меня. Ухмыльнулся. Мотнул подбородком в сторону: отдышись, мол.
Я шумно выдохнул. Отступил к стойке для щитов, глотнул из стоявшего там ковша — вода была с привкусом каменной крошки и древесины.
Бранд прошёл вдоль двора, глянул на пары. Кому-то бросил слово, кому-то махнул. Дошёл до середины, поднял руку. Обвёл взглядом двор, развёл руки шире прежнего.
— Libere. Sine numero.
«Свободно. Без числа».
Бей сколько нужно, до чистого касания.
Бранд снова разбил нас на пары. Спикула отправил к смуглому ветерану. Меня поставил в пару к Катуриксу, рыжему бойцу, который в столовой сидел с краю ветеранского стола.
Правша. Ветеран, но из молодых: не по возрасту, а по опыту боёв на арене. Без единого «боевого» шрама на теле. С высокомерной ухмылкой на лице. Прошлой осенью, он вышел на песок в первый раз. Победил.
Про ту победу мне рассказал Рудольф.
«Катурикс, — сказал тогда Рудольф и хмыкнул в кулак. — Здоровый, рыжий. Первый бой взял, да смех один. У его противника на песке ноги разъехались, шлёпнулся сам, а этот сверху и навалился. Толпа хохотала. Победа есть — славы нет».
Рудольф тогда отхлебнул из кружки, вытер губы.
«Оттого он и злой, Арн. Ветеран, а ветераны над ним посмеиваются: победил, мол, случайно. Ему бы вторую победу, чистую. Настоящую. Держись от таких подальше — они при новичках свою спесь выказывают».
Катурикс оглядел меня с ног до головы. Усмехнулся углом рта. Мы стали друг напротив друга. Я качнулся с пятки на носок. Катурикс оскалился. Сразу напал. Ударил справа сверху, от плеча, всем корпусом — древесина моего щита взвыла.
— Хо!.. — выдохнул он, разбросал по сторонам капли слюны.
Мою руку под щитом тряхнуло, травма в боку тут же напомнила о себе тупой болью. Я устоял в круге. Вдавил пятку в песок.
Он тут же ударил снова: с той же стороны. И снова. Три раза подряд, в одну точку: в верхний край моего щита.
Он не считал ударов, не глядел на мои ноги. Он был тяжелее — давил весом.
— Хо!..
Щит снова завибрировал. Пятка зарылась в песок. Я не отступил, погасил его наскок доворотом корпуса. Как показывал вчера Спикул.