Я ударил. Жало сики обошло кромку и вошло в дерево на палец ниже зарубки.
Ещё удар. В зарубку.
Ещё.
Бранд двинулся вдоль ряда.
Галл хакнул, переставил ногу и обернулся — Бранд уже стоял у его столба. Бранд поднял галлу локоть, пошёл дальше.
Постоял около южанина. Тот молотил деревяшкой размашисто, от плеча. Бранд поймал его запястье на замахе, довернул кисть, отпустил.
Подошёл к Даксу.
Дакс работал копьём. Три укола — шаг. Три укола — шаг. Смена хвата. Три укола — шаг. Сблизился со столбом и ударил его почти без замаха. Наконечник копья лишь чиркнул по дереву.
Бранд наблюдал.
Я ударил. В зарубку. Ещё раз — в зарубку.
Краем глаза я смотрел на то, как Дакс сделал новый заход к столбу: увеличил дистанцию.
Бранд не сошёл с места.
Я опустил щит.
Перед третьим заходом Дакса, Бранд взялся рукой за древко капья. Дакс замер от неожиданности. Бранд снял его правую ладонь с середины древка и переставил к ближе торцу. Левую он отвёл вперёд. Накрыл обе руки Дакса своими ладонями. Подержал — словно припечатал их к древку навечно. Отпустил.
Дакс растерянно моргнул. Кивнул. Поднял копьё и снова шагнул к столбу.
Бранд обошёл его со спины, взял древко у торца — и потянул.
Дакс попятился. Шаг. Ещё шаг. На третьем шаге он придержал древко — Бранд потянул сильнее, и Дакс отошёл ещё.
Бранд отпустил.
Дакс качнул копьё вперёд. Жало достало до зарубки. Едва-едва.
Бранд прочертил носком сандалии борозду на песке. За пятками Дакса, перпендикулярно той линии, по какой Дакс сближался с палусом. Поднял руку, показал Даксу палец.
— Parsimonia, — сказал он.
«Экономь силы», — мысленно перевёл я.
Бранд ткнул носком в борозду.
— Spatium.
«Соблюдай дистанцию».
Бранд прошёл к столбу, приложил к зарубке два пальца.
— Punctum.
«Бей точно в цель».
Бранд отошёл, встал сбоку от Дакса.
Скомандовал:
— Incipias.
«Приступай».
Дакс ударил. Наконечник копья вошёл в зарубку. Дакс шагнул вперёд. Бранд положил ему ладонь на грудь и оттолкнул. Дакс вернулся к черте, поставил за неё пятки.
— Iterum.
«Снова».
Дакс ударил. Отдёрнул копьё, вернул пятку за черту. Подновил борозду сандалией.
— Iterum, — повторил Бранд.
Укол — Дакс вернулся за черту.
— Iterum.
Ещё укол.
Я продолжил занятие — но подсчитывал не свои удары, а уколы Дакса. Досчитал до сорока. Бранд всё ещё стоял у палуса Дакса.
До восьмидесяти.
Бранд стоял.
До ста.
У кухни загремели черпаком по краю котла.
Бранд отошёл от Дакса и двинулся вдоль ряда. На моём палусе он перевесил плетёнку на ладонь ниже. Показал пальцем за её край.
Я ударил. Жало вошло под кромку.
Бранд кивнул, ушёл.
Я снова нанёс удар — точно в цель. Невольно подумал о том, что правая рука работала всё лучше. Не обгонит ли она в своём развитии левую?
В полдень я пил у колодца — у меня за спиной металлический наконечник копья врезался в древесину палуса.
Ко мне подошёл Рудольф — набирал воду в бурдюк. Он посмотрел через двор на открытую настежь дверь лазарета.
— Кончился рыжий, — сказал Рудольф.
Затянул горло бурдюка узлом.
Добавил:
— Под утро.
Он поднял бурдюк, и будто бы прикинул его вес.
— Считай сам, Арн. Рана на мунусе. Восемь дней в лазарете — лежал, ел, гнил. Травы на него перевели, лён, уксус — всё впустую. И ни единой монеты назад.
Рудольф потёр ноготь.
— За убитого на мунусе платят школе полную цену. А этот не убит на песке. Рыжий сдох на соломе, задаром.
Он глянул на открытую дверь.
— Лучше бы на песке. Куда как выгоднее.
Рудольф закинул бурдюк на плечо и пошёл к воротам.
Я снова приложился губами к ковшу с водой. Услышал у себя за спиной голос Дакса.
Дакс повторял вслух, точно заклинания:
— Parsimonia.
Шорох подошв по песку.
— Spatium.
Тишина.
— Punctum.
Вода потекла у меня по подбородку, за ворот туники.
— Iterum.
Стук. Шорох.
Я повесил ковш на сруб, вернулся к столбу, поднял щит. И только тогда посмотрел через двор.
Бранд стоял посреди двора и… наблюдал за Даксом.
— Parsimonia.
Шорох…
Глава 19
Вечером оружейник пересчитал разложенные мною на его столе предметы: поножи (две), маника, шлем, щит, меч, нож. Провёл палочкой по воску (отметил приёмку оружия), выпроводил меня во двор и запер дверь.
Ветераны сидели у стены, вытянув ноги; у ворот скучал охранник. За стеной, через две улицы от людуса, стучал молотком кузнец — тот работал допоздна. От алтаря потянуло золой: вечернее приношение уже догорело.