Раствор здесь мешали с вулканическим пеплом, и он твердел прямо под водой; над этим бились и в моё время. Арки держали своды зданий, римская монета ходила и в Азии, хлеб в римские города везли морем со всего Средиземноморья.
Для комфортного быта не хватало разве что электричества. И интернета. И телефонной связи. Хотя, кому бы я сейчас позвонил? Домой, в своё время — даже в известном мне будущем сотовая связь не связывала абонентов сквозь время.
А у меня на родине сейчас, в этот самый год, кочевали сарматы: железо, кони, курганы с похороненными в них вождями племён — и ни городов, ни письменности, ни каменных строений. А ещё там холодновато.
Я прикрыл ладонью глаза: спрятал их в тени от слепящего солнца. Увидел, как Дакс всадил копьё в столб. В столб, а не в… Я нахмурился. Вытер о тунику вспотевшие ладони. Заметил, что из северного крыла вышел Бранд.
Бранд вышел на середину двора и скомандовал:
— Ad me!
«Ко мне!»
Стук у столбов стих. Отдыхавшие под навесами бойцы поднялись со своих мест, отряхнули с туник пыль и двинулись к Бранду — кто дожёвывал на ходу, кто подтягивал пояс. Дакс подошёл последним, так и не выпустив из рук копьё.
Мы встали полукругом. Снова смешались в одну группу: те, кто сегодня отдыхал и кто тренировался. Бранд обвёл нас взглядом, заложил руки за спину. Молчал. Ждали и мы — молча, под жгущим затылки солнцем.
Из своего крыла показался Требоний. Серьёзное выражение на лице, в руке — восковая табличка. Подошёл к нам, прошёлся вдоль нашего полукруга, стал рядом с Брандом. Опустил взгляд на табличку и приступил к чтению.
Уже через десяток секунд я понял: Требоний зачитывал имена. Называл имя за именем. Двор притих; остался только голос Требония да голоса Капуи, которые звучали за воротами людуса: будто бы в другом мире.
Я пропускал мимо ушей незнакомые слова — заострял внимание только на именах. Требоний называл пары бойцов, которые сразятся завтра на арене: знакомые мне имена звучали вперемешку с незнакомыми.
Ветераны встречали свои имена спокойно — за плечами у каждого пять, десять, пятнадцать боёв. Один, услышав своё имя, усмехнулся и качнул головой; стоявший рядом со мной ветеран переступил с ноги на ногу и сжал губы.
Потом сквозь череду имён пробилось знакомое слово:
— …Germanus…
Рудольф говорил: меня внесли в список просто «германцем по крови» — а ветеранов звали прозвищами, «взятыми на песке». Требоний назвал имя моего соперника. Вот только я его не разобрал.
Дакс толкнул меня локтем.
— Квинт, — шепнул он. — Квинт.
Я кивнул Даксу.
Справа от меня стоял жилистый новичок южанин. На одном из имён он застыл — плечи новичка поднялись, дыхание сбилось. Я посмотрел на него. Заметил, как южанин сжал кулаки — спрятал внутри них большие пальцы.
Он не шевелился и глядел перед собой, на Требония; только кадык дёрнулся, когда южанин судорожно сглотнул. Требоний перевернул табличку и стал читать пары на послезавтра. Снова латынь, снова чужие имена.
Требоний читал дальше.
Ближе к концу списка в череде имён прозвучали два слова:
— …sine missione.
Головы бойцов повернулись к Даксу. Посмотрел на Дакса и Бранд. Эти два слова я понял. Рудольф растолковал мне их ещё на прошлой неделе, у колодца: с такого боя одного из двоих бойцов уносят мёртвым — обязательно.
Ветераны поняли эти слова без перевода. Кто постарше, задержал взгляд на Даксе и тут же опустил глаза; новичок южанин переступил с ноги на ногу; Ворон равнодушно вздохнул; Спикул сплюнул на песок.
Дакс кивнул, будто услышал то, чего давно ждал; переложил копьё из руки в руку. Требоний опустил табличку, и полукруг качнулся, начал распадаться. Бойцы отходили к навесам и к столбам, вполголоса переговаривались.
Я должен был почувствовать облегчение? Я оглянулся на лазарет. Дверь там была открытой настежь. Ещё недавно оттуда на весь двор кричал рыжий. Теперь там было пусто и тихо. Надолго ли?
Бойцы разошлись, но не все: Бранд поднял руку, и жилистый южанин остался стоять рядом с ним. Южанин не двигался с той минуты, как Требоний прочёл его имя, — плечи неподвижные, глаза смотрели в песок.
Бранд кивнул в сторону оружейной, и южанин пошёл туда — на прямых ногах. Дакс остался рядом со мной. Оперся на копьё, воткнув его торцом в песок, и заговорил: торопливо, без умолку.
Говорил он вполголоса, мешая латынь с родным наречием. Я разбирал одно слово из пяти: копьё, новичок, снова копьё. Дакс показывал руками: отводил ладонь за плечо, будто держал древко, и тыкал перед собой.