Затем оружейник подал щит — огромный, в рост человека. Южанин продёл руку в ременной держатель.
Верхний край щита чуть заметно задрожал. Бронзовая окантовка ритмично застучала по металлической поноже. Этот стук идеально совпадал с частым, сбивчивым дыханием южанина.
Шлем старик тоже надел на него сам: гладкий, без козырька, с узкими прорезями для глаз. Он затянул ремешок под подбородком и дёрнул его, проверяя надёжность крепления.
Последним южанин взял гладиус — короткий меч.
Взял — и замер.
Старик мягко тронул его за плечо и подтолкнул обратно к скамье. Южанин сел, и его пятка нервно застучала по камню.
Из коридора донёсся резкий крик, который внезапно оборвался. Наверху, на арене, толпа сначала взревела — затем шум начал стихать.
В дверном проёме появились двое. Темноволосый ветеран шёл сам, хромая на левую ногу и прижимая правой рукой левое предплечье. Сквозь пальцы у него сочилась кровь, оставляя на камнях тёмные капли. Я проследил взглядом за этим кровавым следом до самого выхода.
Пальмовой ветви — знака победы — в руках у ветерана я не увидел.
Хлоя поднялась навстречу, не дожидаясь, пока они дойдут. Указала на скамью: туда, где лежала полоса солнечного света.
Раненого ветерана усадили. Хлоя аккуратно отвела его правую руку и подставила предплечье под свет, чтобы лучше рассмотреть рану. По очереди коснулась его пальцев, показала: пошевели ими. Ветеран пошевелил.
Она открутила крышку фляги — по коридору поплыл кислый запах уксуса — и обильно полила из неё рану. Ветеран сквозь зубы втянул воздух и вдавил затылок в стену.
Южанин уставился на его руку. Качнулся вперёд, удержал равновесие и приложился плечом к стене. Щит съехал по камню вниз, металлическая окантовка заскрежетала. Пальцы, сжимающие край щита, побелели от напряжения.
Раздался сигнал трубы.
Старик-оружейник взял южанина под локоть и повёл к выходу.
Бранд, стоявший у проёма, кивнул в сторону арены.
Сказал:
— Vade.
«Иди».
Прозвучал второй сигнал трубы, и южанин двинулся на арену. При каждом движении бронзовый щит глухо стучал по голени. Этот ритмичный стук я слышал до тех пор, пока его не поглотил рёв толпы.
Хлоя аккуратно сводила края раны большим и указательным пальцами, придерживала их и туго наматывала поверх раны полосу ткани. Она работала без остановки, не теряя ни секунды. Брала тряпки, не глядя: рука автоматически тянулась к сложенной здесь же, рядом, стопке и возвращалась с новой полосой ткани.
Я снова начал считать удары сердца.
На двадцатом ударе коротко заиграли дудки и смолкли.
На сороковом сверху послышался частый стук: по щиту били будто бы без системы, лишь бы попасть.
На шестидесятом ударе гул в чаше амфитеатра достиг пика.
На восемьдесят втором толпа наверху разом, на вдохе, ахнула. Каменный свод передал этот вздох мне в спину, и по коже от лопаток до самой поясницы пробежал холод.
После этого рёв трижды нарастал и стихал резкими волнами.
Хлоя замерла, не домотав пол-оборота. Она подняла голову, вслушалась в звуки, доносившиеся из проёма. Посидела так десяток секунд, а затем продолжила бинтовать.
Когда она затянула последний виток, ветеран тяжело выдохнул через нос и опустил плечи — до этого он держал их напряжённо приподнятыми.
Хлоя вытерла руки о подол, тыльной стороной запястья убрала со лба волосы. Стопку грязных, пропитанных кровью тряпок она отодвинула ногой к пустому ведру.
В дверном проёме появились двое служителей, а между ними шёл южанин. Шлем с него сняли ещё на арене, и потные волосы прилипли ко лбу. Он держался на ногах сам. Но правую ногу, сгибая в колене, заносил по дуге, словно она его не слушалась. Руки его были пусты: пальмовую ветвь он не принёс.
Стеганый доспех южанина на правом боку под рёбрами был вдавлен внутрь. Там осталась широкая полоса глубиной в ладонь, с чётким рубчиком по краю от удара оружием. Кровь не проступила наружу, но сквозь ткань уже виднелось багровое пятно — под кожей наливалась большая гематома.
Служители усадили его на скамью и ушли.
Короткий меч (гладиус) южанин всё ещё сжимал в руке. Старик-оружейник подошёл, взялся за лезвие ниже рукояти и потянул. Южанин разжал будто бы окоченевшие пальцы только со второй попытки.
Хлоя подошла, положила ладонь ему на повреждённый бок и резко нажала. Южанин не вскрикнул, но в мгновение ока перехватил её руку за запястье. Хлоя спокойно, но твёрдо высвободила руку, вернула ладонь южанина ему же на колено и, не сказав ни слова, отошла к ведру.