— Я не опытна, но я научусь! — она падает на колени, принимаясь развязывать веревку на моих штанах. — Мне рассказывали, что нравится мужчинам! Я все сделаю, только не отдавайте меня назад!
Это, конечно, было немного эротично… и я даже слегка завелся…
Но так поступать я не мог.
Беру ее за плечи и понимаю. Силы хватило, чтобы сделать это с первого раза. Смотрю в ее мокрые глаза.
— Не собираюсь я никуда тебя отправлять.
Теперь она смотрит на меня непонимающе.
— В доме чисто… и ужин был обалденный.
Она улыбается. Но улыбка не держится на губах более двух секунд.
— Это благодаря Роберту. Он говорил, что и как делать. А вот убираться — это да… это я люблю и умею…
— Вот и прекрасно. А теперь одевайся и иди по своим делам.
Я прохожу мимо, стараясь не смотреть на ее грудь (которой там в принципе и нет) и иду к окну.
— Господин не возбудился?
— Я и не хотел возбуждаться. Мне нужно было кое-что посмотреть, чтобы убедиться. Убедился.
— Что у меня маленькая грудь?
Я хлопаю себя по лицу.
— Иди работай, ладно? — тихо говорю я, стараясь не сорваться.
Я слышу, как она шуршит одеждой и как выходит из моей спальни.
Тренировочная площадка видна прямо из моего окна. Сейчас она пуста, но я уверен, что несколько часов назад Бруно и ребятами тренировались именно здесь.
Тяжело вздыхая, я начинаю раздеваться.
— Господин желает принять ванну перед сном? — слышу голос Нины, оборачиваюсь. Смотрю на ее щенячьи глаза.
— Да не выгоню я тебя! Можешь не стараться мне всячески угодить!
Она вновь опускает глаза.
— Нас обучали, что каждый вечер хозяина надо мыть в ванной, или хотя бы предложить ему это. Я уже согрела воду и принесла ее на второй этаж, ванная наполнена и ждет, господин. Если, конечно, Вы изволите…
— Уже согрета?
Почесав затылок, я наблюдаю за ее скромным кивком.
— Ну… раз так…
***
Деревянная ванна была и правда наполнена теплой водой. С температурой Нина угадала прям градус в градус. Я повернулся к ней задом, когда начал раздеваться, хотя и не видел смысла в стеснении, но все равно было как-то не по себе.
Когда я залез внутрь и улегся, Нина опустила в воду мочалку, чтобы смочить, а затем начала тереть мою грудь. И делала это… весьма нежно. Так нежно, что я немного возбудился.
— Кто тебя этому учил?
— Госпожа Кара. Она лично обучает всех рабов. Вернее, проверяет. Объясняют все, в основном, более опытные рабыни. Но именно при проверках госпожи Кары я научилась почти всему, что умею.
— Раньше ты мыла ее вместо меня?
— Да, когда была моя очередь, — она снова смачивает мочалку, теперь моет мои руки. — Госпожа не любила, когда ее трут слишком сильно. Любила именно так, но оговаривала, что будущий хозяин может потребовать немного иного. Вам не нравится? Нужно тереть более грубо?
— Да нет… самое то, — я внимательно смотрю на ее лицо, на то, как сосредоточенно она относится к тому, чтобы протирать мочалкой мою руку. Она вовсе не красива. Но и страшной ее назвать язык не повернется. Стоит сейчас на коленях, прижавшись к ванной с другой стороны, и моет своего господина. Того, кто отдал за нее пятьдесят золотых монет. Ровно только, сколько получил за убийство викингши… или китайца… или грифона. Убил одну, купил другую.
Если я прикажу, она залезет в ванну прямо в одежде. Если прикажу, она станет шлюхой, обслуживающей моих гостей. Если прикажу, она сделает все. И у нее нет выбора.
— Как ты стала рабыней?
— Меня продали, господин.
— Кто?
Она думала не долго.
— Родители.
***
Когда Боб потушил свечи в моей комнате какой-то длинной херней, напоминающей селфи-палку, и закрыл дверь, я оказался в кромешной темноте. Одинокий, но зато чистый.
И лишь его шаги перестали быть слышны, как ушей моих достиг какой-то шепот.
— Че? — спрашиваю я и открываю глаза. Шепот продолжался. — Кто здесь?
Кто-то шепчет. Я точно слышу это. Причем, шепчет в моей спальне.
— Нина?
Шепот продолжается. И мне начинает казаться, что шепчет не один человек, а несколько.
— Ассасинка, ты что ли?
Голосом становится больше, а тьма начинает пугать.
В детстве мне становилось страшно в подобных ситуациях после просмотра каких-нибудь страшных фильмов, но теперь мне как бы девятнадцать! А я лежу в кровати, испытывая слуховые галлюцинации и готов обоссаться от страха!
Шепот стал громче.
— Боб! — кричу я, и шепот перекрывает мой крик. Я даже не расслышал, как что-то крикнул. — Боб!!! — я даже не знаю, кричу ли я, или же крик попросту застывает где-то глубоко в горле. Сижу на кровати, поджав колени к груди и пытаясь укрыться одеялом, словно оно защитит он монстра. — БООООБ!!!