Хозяин харчевни провел гладиатора к лучшему из столиков.
– Для меня великая честь, что ты решил отужинать здесь перед боем.
– Вольные вечери избаловали меня, – засмеялся Вителлий. – Хотелось бы узнать, что предложишь нам ты, старина.
– Мясо дикого кабана, запеченного с каштанами, вино с лучших виноградников Альбани и на закуску поджаренные в меду орехи.
– Что ж, подавай! Пусть стол ломится от твоих яств!
С соседних столов доносились обрывки фраз на никогда не слыханных гладиатором языках.
– Откуда эти люди? – спросил Вителлий у своего спутника.
– Я могу распознать только греков и галлов. Остальные говорят на незнакомых мне наречиях. Что ж, при размерах нашей империи в этом нет ничего удивительного. Не каждому боги даровали способность говорить, как Митридат, на двадцати двух языках.
Пока хозяин расставлял блюда, Вителлий заметил:
– Владыка Понта был не только знатоком языков, но и величайшим в истории обжорой. Его пища отличалась необычностью и изобилием. Он даже установил награду для самого прожорливого едока своей страны.
Аромат поджаренного до румяной корочки мяса ударил в ноздри гладиатору.
– Это не ему ли довелось встретиться в битве с нашим полководцем Лукуллом?
– Богами клянусь, если бы они предпочли посостязаться в жратве и выпивке, это сохранило бы римлянам множество жизней.
Вителлий взял свой кубок, плеснул несколько капель на пол и проговорил:
– Пьем за Тита, нашего императора, построившего самый замечательный амфитеатр в мире!
– За нашего императора и за тебя, – ответил Корнелий. – И за твою грядущую победу.
Вителлий отмахнулся.
– Зачем думать о том, что будет завтра? «Carpe diem… Живи сегодняшним днем», – сказал поэт.
Он громко рассмеялся. Никогда еще писец не слышал, чтобы его господин смеялся так весело. Вино начало уже оказывать свое действие, и Корнелий Понтик присоединился к безудержному смеху слепого гладиатора.
– Говорят, – сказал он, разрывая мясо руками и пододвигая куски к Вителлию, – будто император вместе со своими возлюбленными и евнухами устраивает во дворце умопомрачительные пиры. Таких роскошных пиршеств не бывало будто бы со времен Калигулы, которому каждый кусочек подавался завернутым в листочек из чистого золота.
– Что ж, – возразил Вителлий, – император, который любит жизнь, намного лучше того, который ее боится. Императоров, не умевших жить, у нас было уже предостаточно.
Язык у Вителлия ворочался все с большим трудом. В углу харчевни, пощелкивая трещоткой, танцевала какая-то темноволосая девушка. Гости то и дело бросали ей под ноги монетки. Вынув из пояса золотую монету, Вителлий швырнул ее точно в том направлении, откуда доносился звук трещотки.
– Танцуй, женщина, танцуй! – крикнул со смехом гладиатор.
– Это совсем юная девушка – лет семнадцати, самое большее, – шепнул своему господину Корнелий Понтик.
– Так что ж, – возразил Вителлий, – разве из-за этого она перестает быть женщиной?
Хозяин, наблюдавший из-за стойки, подошел и негромко, чтобы никто посторонний не мог его услышать, проговорил:
– Если захочешь, она будет твоей. Она не дешева, но зато занимается этим далеко не с каждым здесь!
– Ха, – фыркнул Вителлий, – что значит «далеко не с каждым здесь»? – Он хлопнул писца по плечу. – Мы знаем другие адреса, где можно найти совсем других женщин. Верно, Корнелий?
Корнелий Понтик болезненно воспринимал пьяную болтовню своего господина, опасаясь, что гладиатор выйдет из роли, которую с таким успехом удавалось играть последние полгода.
– Нам пора уходить, господин! – тихо проговорил он, подвигая хозяину золотую монету.
Вителлий, пошатываясь, поднялся на ноги.
– Да, мой друг, мы уходим, но не домой. Carpe diem! Сейчас мы отправимся в «Ауреум». Красивейшие женщины – это как раз то, что нам сегодня нужно.
Расставшись с двумя сотнями сестерциев, Вителлий и Корнелий Понтик получили доступ в аристократический дом наслаждений. С мраморной лестницы навстречу им плыл волнующий аромат благовоний. Темнокожая рабыня усадила их на шелковые подушки, разбросанные по всему атриуму.
– Мой господин выпил чуть больше, чем следовало бы, – извинился писец, который, держа Вителлия за руку, следил за каждым его движением.
Смуглая хозяйка заведения, понимающе улыбнувшись, осведомилась о пожеланиях гостей. Ее интересовало, какой тип женщин они предпочитают, какие ароматы сильнее всего их возбуждают, какого цвета должны быть подобраны ковры и какие им нравятся вина.