– Мы должны спасти Мариамну!
Мимо них пробежала стайка юных мародеров. Они тащили на себе ценную посуду и тюки с одеждой.
– Назад, – крикнул их вожак, – назад! Это бессмысленно – пламя дошло уже до городской стены!
Жар стал почти невыносимым. Треск пламени отдавался в ушах, словно сигнал глашатаев на арене. И вновь, отбрасывая призрачные тени на камни мостовой, торопились мимо них беглецы. Одним богам известно было, из каких подвалов они вынырнули. На окрики они не отвечали – вперед, только вперед, подальше от этого ада.
Наконец Вителлий увидел дворец Мариамны. Первый его этаж горел. Зеленовато-желтые языки пламени лизали уже окна второго этажа. Рабы, ночевавшие на первом этаже и успевшие покинуть загоревшийся дом, словно обезумев, метались вокруг. Группа мужчин, опустившись на колени, молилась: «…Да приидет царствие Твое, ибо Твои есть сила и власть. Аминь». Один из них попытался схватить гладиатора за рукав. Повернув голову, Вителлий увидел улыбающееся, счастливое старческое лицо.
– Не скорби, – сказал старик, – ибо это есть день Страшного Суда. Господь рядом с нами. Это день, когда все мы войдем в Его царство…
Ничего не поняв и решив, что старик тронулся умом, Вителлий вырвался из его рук и встал на пути бегавших перед домом рабов.
– Где ваша госпожа? Где Мариамна?
– Да смилостивятся над нею боги, – ответил остановившийся со скрещенными на груди руками раб и кивнул в сторону горящего дома.
– И что же, ни один из вас не попытался спасти Мариамну? – Вителлий схватил раба за плечи и с силой встряхнул его.
– Господин, лестница наверх уже горела, когда мы проснулись. Спальня госпожи выходит во внутренний двор.
– Воды, – выкрикнул Вителлий, – нам нужна вода!
Он в отчаянии огляделся вокруг.
– Этот пожар не загасить тысячей пожарных ведер, – отозвался раб.
– Болван, – со злостью бросил Вителлий, – вода нужна мне не для этого!
Бассейн во внутреннем дворе! Вителлий раздумывал лишь миг.
– Я должен рискнуть, – сказал он Пиктору, который, с ужасом глядя на него, воскликнул:
– Оставь это, господин!
Однако гладиатор, одним прыжком преодолев ступени горящего портика, исчез, словно призрак, в пламени. Рабы вскрикнули.
Вителлий хорошо знал этот дом, знал каждую колонну, каждый выступ стен. Зажав правой рукой рот, он поспешил в перистиль. Добраться до внутреннего двора удалось даже быстрее, чем он ожидал. Глубоко вдохнув, он не раздеваясь прыгнул в бассейн. Выбравшись из воды, он бросился к ведущей наверх лестнице и, словно окаменев, остановился перед ней. По тлеющим деревянным ступеням пробегали красные язычки пламени. Сверху валили клубы едкого черного дыма. Вителлий глянул на свои мокрые сандалии, а затем перевел взгляд на тлеющую лестницу. Три прыжка – и я буду наверху, прикинул Вителлий. Он еще раз мысленно представил расположение комнат на верхнем этаже: налево по коридору, потом первая дверь справа…
Столпившиеся перед горящим дворцом люди взволнованно размахивали руками, показывая на окна верхнего этажа. Пиктор стыдился собственной трусости, но одновременно и осуждал безумную храбрость своего господина, поступок которого казался ему чистой воды самоубийством. Чем больше проходило времени, тем безнадежнее становились комментарии собравшихся.
– Он искал смерти, – жалобно проговорила одна из рабынь, – и нашел ее.
Вителлий между тем прокладывал себе путь сквозь хаос пылающих арок и колонн. Так, должно быть, мог выглядеть зев преисподней, в которой правит Плутон.
– Мариамна! – крикнул он, стараясь перекричать шипение, треск и рев огня. – Мариамна!
Жар, дым и страх почти лишали его рассудка. Он пытался дышать, но горло было словно забито ватой. Вителлий, скорчившись, присел на корточки и, прижав лицо к локтю, сделал вдох. Он почувствовал, как черный дым устремился в легкие, но вместе с ним туда попало и достаточно воздуха, чтобы сделать еще несколько шагов.
Мраморная статуя Изиды, стоявшая в конце коридора, благосклонно взирала на Вителлия. У ее ног шевелилось что-то похожее на тюк тряпья. Взмахом руки гладиатор отогнал дым от лица. Каждый шаг давался с напряжением, требовал огромных усилий. Вителлий узнал лежавшего без сознания на полу Фабия.