Длинные тёмные волосы офицера свободно спадали на плечи, а стальной взгляд был сурово направлен на меня. Рядом с ним стоял другой, «штатский». Этот сильно отличался от военного. Он был гораздо старше, дороднее, коротко острижен и одет в светлые льняные одежды, свободно струившиеся вокруг его крупного тела до самого грязного пола. «Что тут за мода. Вот, и охота ему подметать своей белой одеждой всю грязь на полу? Нельзя, что ли было сшить чуть покороче?» — почему-то вдруг невпопад подумал я. Этот «гражданский» не имел при себе вообще никакого оружия или защитного снаряжения. Мне он чем-то отдалённо напомнил жреца, хотя внешне скорее напоминал изрядно растолстевшего борца-тяжеловеса.
Тем временем, офицер отдал команду, и его воины, сомкнув щиты и выставив вперёд копья, стали медленно наступать, постепенно тесня меня к противоположной стене. Мои сокамерники предусмотрительно отхлынули и прижались к стенам, предоставляя мне полную возможность самому расхлёбывать, заваренную мной кашу. Оказавшийся рядом Маркус снова слегка толкнул меня и энергично подал жест бросить оружие. Я отвернулся, сделав вид, что не понимаю.
— Ещё шаг и я прикончу этого придурка! — крикнул я солдатам, недвусмысленно давая понять о своих намерениях.
К моему удивлению, это не возымело никакого эффекта. Воины с копьями продолжали прижимать меня, вместе с моим пленником к стене. Похоже, вопрос спасения жизни заложника их не сильно волновал. Пространство для манёвра оставалось всё меньше и меньше. Надо было что-то делать… Тогда я с силой толкнул своего заложника прямо на наступающих. Те от неожиданности слегка отпрянули и еле успели поднять вверх или отвести в сторону копья, чтобы не нанизать на них надсмотрщика. В их рядах возникло секундное замешательство. Воспользовавшись моментом, я быстро отбил своим мечом в сторону копье ближайшего воина, и в прыжке что было силы двинул ногой прямо в его щит. Эффект внезапности и сила удара с ноги сыграли свою роль. Воин не удержался на ногах и полетел на пол, загромыхав щитом и доспехами. А я ринулся в образовавшуюся щель и тут же оказался за спинами строя солдат. Увидев это, их офицер выхватил свой меч, но я не собирался с ним фехтовать. Мощнейшим лоу-киком, нанесённым тяжёлым армейским ботинком я буквально подрубил его обнажённую ногу, выбив из-под него точку опоры. Человек вскрикнул от боли и рухнул на одно колено, выронив оружие. Ага, как вам такое, засранцы, неожиданно!?
Момент был подходящим. Матерно заорав во всё горло, дико вращая глазами и размахивая мечом, я бросился в коридор. Это походило на самую настоящую психическую атаку. Я был сам не свой от ярости… Теперь меня уже никто не решался остановить. Надсмотрщики и какие-то ещё люди, попадавшиеся мне на пути, в ужасе просто шарахались от меня по сторонам. Одного, замешкавшегося, я легко сбил с ног ударом плеча. Мои разогнавшиеся девяносто килограммов просто снесли его и отбросили к стене. Пробежав по длинному, полутёмному коридору, я увидел перед собой невысокие каменные ступени. Они вели наверх, откуда лился дневной свет. Отлично — то, что надо. Путь к свободе! Значит — туда!
Перескакивая сразу через две ступеньки, я помчался вверх. Мне бы только выбраться отсюда на улицу, а там уж соображу, что делать дальше. Главное — вырваться из этого замкнутого пространства на оперативный простор. Но у самого выхода путь мне внезапно попытался преградить худой, долговязый надсмотрщик с обнажённым мечом в руке. С первого же взгляда я понял — салага! Господи, он так долго и неловко замахивался, что я без труда перехватил его руку с мечом и нанёс ему сначала резкий удар ногой по голени, а потом — сжатыми пальцами прямо в кадык. Выпучив глаза, чувак захрипел, выронил оружие и, схватившись руками за горло, покатился вниз по ступеням. И вот я, наконец, выскочил из подземелья наружу. И сразу же, оказался… снова на той же самой арене, где уже скакал на носороге. Твою мать! Вот ведь — засада. Оказывается, мы всё это время были заперты в подтрибунном помещении амфитеатра.
И что теперь? Я быстро осмотрелся. Шоу давно закончилось и трибуны уже опустели. Все зрители разошлись. А на самой арене было лишь несколько человек, убиравших и наводивших там порядок. При виде меня, они побросали свои мётлы и пустились наутёк. Я обернулся — ворота закрыты. Но можно попытаться подняться на трибуны! Там, наверняка, должны быть предусмотрены какие-то выходы для зрителей. А что? Реальный шанс.