И все они были товаром, вокруг которого толпились заинтересованные покупатели. Ну прямо, как в нашем супермаркете в дни больших скидок или распродаж. Отличие заключалось лишь в том, что тут был ещё и зазывала. Бойкий молодой человек в длинной вышитой тунике взахлёб что-то выкрикивал, указывая на помост. Вероятно, расхваливал и рекламировал «товар». Точно, как в наше время аукционист на современных торгах рекламирует очередной лот. Люди — товар! Дичь какая-то! А рядом, под навесом, сидел солидный господин, в сопровождении услужливого человечка с письменными принадлежностями. По всей видимости — главный распорядитель и его писец.
По бокам от «прилавка» стояли мрачные надсмотрщики, бдительно следившие за порядком. А немного поодаль, у небольшого бассейна с фонтаном, располагался отряд городской стражи, наверное, на случай побегов или массовых беспорядков. Между прочим, под командованием всё того же, хорошо знакомого мне, черноволосого офицера.
Но больше всего меня шокировала ещё одна особенность здешнего торга — абсолютно все, выставленные на продажу люди, включая женщин, были раздеты до гола! На них не было даже сандалий. Благо погода стояла тёплая. А ещё, на шее у каждого висела небольшая деревянная табличка с надписями. Наверное — ценник. И это — на людях! Тьфу ты…, как на куске говядины на прилавке колхозного рынка… Ничего противнее я в жизни не видел. Оставалось только порадоваться, что меня сия участь по какой-то причине миновала. Ну, хоть тут повезло… Просто не знаю, как бы я выдержал такое унижение… Однако, как мне показалось, большинство людей, стоявших сейчас обнажёнными на помосте, особого стыда не испытывали. Не знаю, в чём тут дело. Может их мысли в данный момент были настолько поглощены переживаниями за свою дальнейшую участь и на всё остальное им было сейчас просто наплевать; а может вообще отношение к наготе тут было в принципе несколько другим, не таким, как в нашем мире. Так или иначе, весь выставленный «ассортимент» стоял себе смирненько в «витрине» с тупой покорностью судьбе. Никого даже не связывали. Лишь ещё пара мужчин была скованна такими же кандалами с длинной цепью, какие были поначалу на мне.
Процесс шёл довольно бойко. Покупателям разрешалось хорошенько осматривать товар. Они подходили и бесцеремонно разглядывали его вблизи. Трогали, ощупывали, поворачивали в разные стороны, чтобы получше рассмотреть и обсудить между собой все достоинства и не упустить недостатки. Просто, как бездушную вещь какую-то. Блин! Даже заглядывали в зубы, словно лошадям. Покупатели были весьма разборчивы и придирчивы. Некоторых продаваемых не только осматривали и ощупывали, но и заставляли ещё приседать, прыгать и даже бегать, чтобы оценить их физические достоинства. А затем, бурно спорили с продавцом о цене.
У каждого покупателя на поясе висел кожаный или тканевый мешочек, в котором хранились монеты. А у тех, кто побогаче, кошельки были даже красиво украшены орнаментом из вышивки и небольших драгоценных камешков. Прямо — произведение прикладного искусства. У самых состоятельных при себе были целые увесистые поясные сумы с деньгами. Такие не мелочились и прибывали сюда, чтобы основательно «затариваться». Они не ограничивали себя единичными покупками. Скупали живой товар чуть ли не оптом.
А ещё, я обратил внимание на то, что непосредственно покупателями выступали люди исключительно важные и зажиточные. Большинство из них были богато одеты и прибывали на торг в сопровождении слуг и в роскошных паланкинах, которые несли четверо или шестеро рабов. Кроме того, ещё пара-тройка человек, вооружённых дубинками, шла впереди носилок. Громкими криками и ударами, они прокладывали своему господину путь сквозь плотную толпу зевак из простых людей, которые как раз, и составляли основную массу зрителей, собравшихся вокруг помоста. Они не покупали, а лишь глазели и создавали шумовой фон, бурно реагируя на ход торгов. Для простонародья получалось, своего рода, бесплатное уличное представление.
Да-а, похоже, далеко не каждый тут мог позволить себе купить раба. Это делали, в основном, лишь люди достаточно богатые. Значит, раб стоил не так уж и дёшево и был дорогим приобретением. Оказывается, здешним нищебродам такое было не по карману. Это стало для меня открытием. Я-то, по наивности своей, полагал, что в Древнем Риме каждый имел у себя рабов в услужении. Чёрт его дери…, а сколько же стоил я? И почему меня не выставили на этот аукцион с остальными? Подумал и сам ужаснулся этой своей мысли. Твою же налево… До чего докатился. Еще вчера я даже в самом страшном бреду и помыслить не мог о таком.