Потом, лежа в своей каморке на неудобном матрасе, я ещё долго слышал громкие голоса, смех и игривые женские визги, долетавшие даже сюда из трапезной. Потом всё стихло, кажется местные «герои» разошлись по своим комнатам. Я не оговорился. За прошедшие дни, мне уже удалось заметить, что некоторые из нашей «элиты» жили не в таких убогих клетушках, как мы, а в чистых и довольно приличных комнатах, с нормальной мебелью, обстановкой и окнами, выходящими во двор. А нашу главную «звезду» — Тирона — так и вовсе разместили буквально по-царски. Он занимал несколько комнат и у него даже были свои слуги! Честно говоря, я был в шоке. Никогда бы не подумал, что гладиаторы, эти презренные рабы, могут тут так жить. Им вот, блин, даже пиры устраивают. И не только пиры… У них был ещё и секс! Остальным о таком оставалось разве что мечтать… Изоляция здешних помещений была не самая идеальная. Так что, после окончания банкета из их комнат ещё долго доносились томные звуки женских стонов… Да-а…, мы, все остальные, тут так явно не жили. Бедный Маний, мой сосед по камере, аж пробурчал какое-то ругательство и отвернулся к стене, зажав уши ладонями. Страдал, бедняга. Мне тоже было, как-то не по себе. Я ведь нормальный, здоровый мужик… Так что долго ещё не мог уснуть.
Лишь глубоко за полночь всё окончательно стихло, а женщин, судя по цокоту копыт и скрипу колёс, ланиста отправил восвояси с территории лудуса. Правильно, нечего смущать всех остальных. Я так понял, что секс здесь, как и пир, своего рода — премия за успешно выполненную работу, которую нужно заслужить своей кровью…
Следующее утро выдалось не только довольно хмурым, но ещё и — печальным. Сразу же после подъёма и утренних омовений, мы стали свидетелями довольно грустной картины. Сначала из госпиталя вынесли тело тяжело раненного вчера гладиатора. Ночью он скончался в госпитале и его тихо унесли хоронить на небольшое кладбище, расположенное, радом со школой, но за пределами её стен. А потом, слуги стали вычищать те камеры, которые опустели после вчерашнего выступления. Всё это производило на окружающих тягостное впечатление. Я буквально чувствовал, как у остальных, так и крутится в голове один и тот же вопрос — кто же будет следующим?
Однако, несмотря ни на что, тренировочный процесс возобновился в прежнем объёме. Как будто ничего и не было. В нём, правда не принимали участие вчерашние выступавшие. После пира и оргий им сегодня дали день отдыха. Тоже — неслыханная для нас роскошь.
И вот, как выяснилось сегодня, «отгул» получали ещё и выжившие после выступления. Что же, как по мне, так это справедливо. Лишь только ближе к полудню они стали появляться у бассейна, и снисходительно наблюдать за нашими упражнениями.
Должен сказать, что хоть и нагрузки были здесь на маленькие, но для меня это было более-менее привычно. Я долго занимался спортом, да и потом, после поступления в спецназ, всегда уделял много внимания физподготовке и специальным тренировкам. Изучали даже фехтование и технику боя на ножах. Правда, нас не учили владеть такими уж слишком экзотическими видами оружия, как короткий римский меч — гладиус или трезубец. Этому пришлось обучаться уже по ходу. Но, в целом, интенсивными тренировками меня было не удивить. Моя базовая подготовка позволяла мне довольно быстро осваивать новые для меня навыки и «тренеры» всё чаще меня хвалили. А уж что касается рукопашного боя, то мне тут вообще не было равных. Такими приёмами карате, бокса и джиу-джицу, которые знал я, здесь никто не владел.
И сегодня я удостоился «чести». Один из наших наставников допустил, наконец, меня до учебного боя на деревянных мечах. Что же, интересно будет попробовать… Но в тот момент, когда он выбрал уже мне партнёра для спарринга, за его спиной неожиданно раздался резкий окрик:
— Non! Ego!(- Нет! Я!)
Все живо обернулись. Перед нами стоял, довольно ухмыляющийся Тирон, одетый в чистую белоснежную тунику из льна и подпоясанный красивым поясом. Наш наставник было запротестовал, такое было не по плану. Но тут на балконе своего крыла появился сам Аврелий. Он что-то коротко крикнул «тренеру» и тот, молча поклонившись, передал деревянный меч нашему чемпиону.
— Tiron! Una battaglia non alla morte! (- Тирон! Только бой не насмерть!)
— повелительно сказал ланиста, опускаясь в плетёное кресло на балконе.
Громила картинно поклонился своему хозяину в знак полного повиновения, а затем, подошёл ко мне вплотную. Его лицо сразу же стало каменным. В этот момент, никто, кроме меня, не видел его глаз. А в них я отчётливо увидел свой смертный приговор… Вероятно, всё случится «непреднамеренно», в результате досадной и непредвиденной случайности на тренировке. Что же…, такое иногда тут бывает. Тирона, конечно, накажут. Но, думаю, что не очень строго. Он же не нарочно… Блин, только вот мне от этого будет не легче…