И тут… в ноге громилы, вдруг что-то хрустнуло и он с громким стоном рухнул на одно колено. Правда, тут же попытался было встать… Но вот именно этого момента я и ждал весь поединок. Секунды мне хватило, чтобы с размаху пробить ногой прямо в голову, удобно наклонившегося противника. Я вложил в этот завершающий удар всю свою ещё оставшуюся силу и злость. Получай, гад! Я тоже озверел не на шутку и потерял контроль. Твою мать…! И едва не поплатился за это… Ногу пронзила резкая боль. Я чуть её себе не сломал об эту чугунную башку. Было такое ощущение, что врезал по голове не человеку, а быку. Бл-ть! Как больно… Ну вот, теперь уже и я сам тоже сильно захромал…
Однако, моя жертва не пропала даром. Голова Торона дёрнулась от сильнейшего удара, и он опрокинулся на спину. Его меч отлетел в сторону. Господи, таким ударом я мог бы, наверное, любого человека не то, чтобы вырубить, а может и вовсе убить. Но… только не Тирона. Тряхнув своей бритой головой, он стал подниматься и шарить рукой вокруг в поисках меча. Невероятно! Что мне оставалось делать? Не давать же ему подняться. Я подскочил к лежачему противнику. Правило: «лежачего не бить», тут не работало. И мне пришлось, не раздумывая, что было силы, огреть его своим деревянным мечом снова по голове. Из рассечённой кожи на голове брызнула кровь. Он опять упал, но даже теперь — не отключился! А когда я подошел ближе, чтобы нанести завершающий удар, то он изловчился и, схватив меня за ногу, опрокинул на землю. Проклятье! Захват у него еще оставался стальным. Но я успел другой ногой снова врезать ему пяткой между глаз и высвободиться из его ослабевших пальцев. Вскочив, я стал с диким воплем дубасить его своим мечом по голове и по всему, до чего мог дотянуться. Глаза мне застелила пелена ярости. Никогда раньше я не испытывал подобного бешенства. Что это? Будто сам воздух пропитан тут духом ярости и агрессии.
В первый момент я даже не понял, что ланиста что-то отчаянно кричит со своего балкона, а стражники пытаются оттащить меня от моей обмякшей жертвы. Я не помнил себя. Просто безумие какое-то… Воины навалились на меня гурьбой, повалили, вырвали меч и скрутили руки. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Только после этого я осмотрелся и перестал брыкаться. Передо мной на земле, без движения, валялся Тирон. Вся его чистенькая и дорогая туника была изорвана и перепачкана кровью и грязью. Неужели я, в порыве злости убил его?
Тем временем, откуда-то уже появился наш лекарь Евтих со своей лекарской сумой в руках. Бесцеремонно распихивая всех столпившихся, он кинулся на колени перед поверженным чемпионом и стал его осматривать. Аврелий что-то истерично кричал с балкона. Но тут Евтих повернул к нему голову и радостно ответил. Фух… У меня отлегло. Тирон был жив, только хорошо побит и, возможно, серьёзно ранен. Но — жив. Когда эскулап объявил свой диагноз все окружающие также облегчённо вздохнули. А группа моих болельщиков стала дружно орать и скандировать теперь уже моё имя. Даже некоторые из «элиты» аплодировали мне, отдавая должное моей невероятной победе. Я заметил, как их взгляды, направленные на меня, стали намного уважительнее.
Тем временем, Евтих кое-как привёл в чувство Тирона и тот смог сесть. Но взгляд его был ещё мутным, он пока явно «плыл», плохо соображая, что происходит вокруг. По команде эскулапа, прибежали несколько его помощников. Погрузив побитую звезду на носилки и, сгибаясь под тяжестью более чем стокилограммовой туши, не без труда, унесли его в госпиталь. Затем Евтих и мне дал команду тоже проследовать за ним в госпиталь. Чёрт! Только теперь, когда спало напряжение, я обратил внимание насколько сильно мне тоже досталось. У меня болело всё тело. Было такое чувство, будто меня каток переехал. Прихрамывая и держась за сильно ушибленный бок, я поплёлся за лекарем. По дороге многие подходили ко мне, что-то радостно говорили, улыбались и хлопали по плечу. Не скрою, было приятно. Между тем, надзиратели и тренеры стали разгонять толпу. «Шоу» окончилось. Все вернулись к своим обычным занятиям, а двое слуг пришли прибирать место нашей битвы.
Впервые за все дни пребывания в лудусе, я оказался в местном лазарете. Мелкие «производственные» травмы и недуги здесь были вообще не в счёт. В таких случаях Евтих и его помощники оказывали необходимую помощь прямо на ходу. Отдохнуть и отлежаться «на больничном» тут не получалось. «Рабочий день», просто так, не для кого не отменяли и по пустякам сачковать не позволяли. Так что, сюда попадали лишь серьёзно раненые или по-настоящему тяжелобольные. Вот и мне довелось теперь ознакомится с устройством этого нашего внутреннего заведения.