Тем временем, мои осмелевшие товарищи по несчастью, видя мой успех, сразу приободрились и с яростными криками, как могли, атаковали опешивших кавалеристов. Прежде всего, они бросались на упавших всадников и, не давая им даже опомниться и подняться на ноги, безжалостно добивали. Те же, кому посчастливилось увернуться от носорога и удержаться в сёдлах, стали пронзать нападавших копьями и топтать конями. Боже, в этот момент ни в тех, ни в других не оставалось уже ничего человеческого. Словно это были и не люди вовсе. Одна лишь звериная резня с обеих сторон. Никто не задавался никакими вопросами, не испытывал ни сомнений, ни переживаний, ни сострадания…
Однако, положение теперь резко изменилось. Похоже, такой сценарий здесь никто не планировал. Судя по всему, отряду всадников изначально отводилась на арене совсем иная роль — эдаких безжалостных охотников, настигающих и забивающих «дичь» на потеху почтеннейшей публике. Но благодаря моему столь внезапному вмешательству на бронированной махине, конные воины, неожиданно для себя, из охотников сами превратились в дичь. И теперь, уже у всех, кто находился сейчас на арене, в том числе и у них, была лишь одна мысль и одна цель — убивать, чтобы выжить самому! Я не раз наблюдал похожую картину. Но это была самая жуткая из всех. Ведь одно дело, когда ты поражаешь врага на расстоянии, зачастую, даже не видя его вблизи, и совсем другое — когда ты режешь его собственными руками по живому, глядя ему прямо в глаза… Ну, а если на тебя ещё и несётся обезумевший от ярости «бронированный» гигантский носорог с необычным наездником на спине…. Это вообще — полный писец!
Тем временем, бойня продолжалась. Сообразив, что в плотном строю они лишь увеличат свои потери, кавалеристы быстро рассредоточились, пытаясь атаковать с дистанции и забросать меня копьям. Но попасть на всём скаку, да ещё в двигающуюся цель, было совсем не просто. Лишь одно копьё вонзилось в спину носорога в опасной близости о меня и застряло в толстых складках его кожи. Но мой «танк», не обращая на это никакого внимания, решительно шёл на сближение. Он тут же налетел на очередного всадника, лишь на миг неосторожно повернувшегося к нему боком. Носорог буквально снёс лошадь и едва ли не пополам перерубил её своим страшным рогом. Дико закричал вылетевший из седла наездник и тут же был раздавлен чудовищной лапой.
Не зевала и моя «пехота». Момент ужаса и безысходности у них давно уже миновал. Теперь, реально почувствовав, что могут победить, они тоже изменили тактику и пытались нападать не на самих конных воинов, что было чревато, а на их лошадей. Расчёт был прост — убить или серьёзно ранить лошадь, чтобы потом добраться до упавшего всадника. И, как я успел заметить краем глаза, однажды у них это получилось. Лошадь, с перерезанными сухожилиями ног, жалобно заржала и рухнула на песок. И хотя всаднику удалось благополучно соскочить с неё и выхватить меч, на него сразу же налетела разъярённая толпа обречённых. Он ловко уклонился от брошенного копья и мгновенно сразил первого же подбежавшего, потом — ещё одного, но противников было слишком много. Бой получился коротким. Его окружили со всех сторон и вскоре нанизали на копья. А его товарищи, те, кто ещё уцелел, не смогли ему помочь, так как в этот момент носорог гонял их самих по арене, словно гончая зайцев. Проблема для них заключалась ещё и в том, что в схватке почти все они уже потеряли свои копья. Те либо сломались, либо их безуспешно метнули. А, чтобы продолжать биться их короткими мечами нужно было сблизиться с носорогом практически вплотную, что было равносильно самоубийству.
Наконец, изрядно потрёпанный и поредевший кавалерийский отряд, не выдержав нашей «комбинированной» атаки, развернулся и стал поспешно отступать обратно к спасительным воротам. Один из воинов, похоже — командир, подал условный знак. Завыли трубы и ворота тут же раскрылись, пропуская внутрь арены немногих уцелевших всадников. Огромные створки тут же захлопнулись. А мне пришлось изо-всех сил «тормозить» свою животинку и закладывать вираж, чтобы эта громадная скотина снова не врезалась по инерции в стену и не застряла в ней своим рогом. Получилось. И дальше я уже, победно вскинув руку с окровавленной булавой, пронёсся вдоль восторженно ревущих трибун. Такой себе — круг почёта для «чемпиона». Ура, мы снова победили! Блин, ну мы и даём. Даже самому не верилось….