Похоже, зрители не верили тоже. Мы же были приговорены и должны были уже все умереть… Как я уже значительно позже узнал, все мои теперешние товарищи по несчастью были осуждёнными на смерть преступниками и дезертирами. И им назначили такого рода казнь, на потеху толпе. Однако, шоу, хоть и пошло не совсем по сценарию, но, похоже, удалось даже лучше, чем планировалось. И зрители на трибунах просто бесновались, разгорячённые таким невиданным доселе зрелищем и нестандартным финалом. Их энергетика невольно передавалась и мне, заряжая своим каким-то безудержным, первобытным возбуждением. В этот момент адреналин в моей крови, наверное, просто зашкаливал. И, кроме этого дикого возбуждения, смешанного с радостью от успеха, ничего другого я не испытывал и не ощущал. Чёрт! Давно у меня уже такого состояния не было… Интересно, что же теперь будет дальше…?
А дальше быстро выяснилось, что чемпионского кубка за победу мне вовсе не полагается. Да и вообще, как я понял уже позже, лучшая награда здесь для тех, кто каким-то образом оказался сегодня на арене — это жизнь. Но тогда ещё, в пылу схватки, осознание этого факта не пришло. На волне успеха, я круто развернул своего «скакуна» и, взмахнув булавой, воинственно крикнул своим соратникам:
— Вперёд! Проломим ворота и прорвёмся отсюда нахрен!
Теперь мне это уже не казалось таким уж и невозможным. Я был необычайно воодушевлён. Но, похоже, «боевые товарищи» меня не очень поняли. Они остановились в нерешительности, опустив оружие. А толпа стала во весь голос что-то такое непонятное настойчиво скандировать. Громко, монотонно и в рифму. Ну, прямо как фанаты свои речёвки во время футбольного матча. Мне так и слышалось наше: «Шайбу! Шайбу!», только слова были другие, незнакомые. И в этот момент снова прозвучал «гонг», ну, то бишь — затрубили гнусавые рога и звонкие трубы. Твою мать, неужели? Опять, что ли новый раунд? Вот достали…
Но нет. На центральной «VIP-трибуне», отгороженной от остальных секторов особым навесом, натянутым на резные колонны, со своего места поднялся человек, одетый в белоснежные одежды и с золотым венком на голове. Он и его окружение разительно отличались от многоликой, пёстрой и разношерстной массы, заполнившей все другие трибуны. По его одежде, всему виду и манере держаться, сразу стало понятно — это важный господин. Подтверждением тому служила и охрана из хорошо вооружённых воинов, стоявшая вокруг его «ложи». Кроме того, рядом с господином стояли несколько странных бритоголовых типов, одетых в безликие серые одежды.
Я ещё, я успел заметить рядом с ним молодую белокурую женщину. На ней были такие же светлые одежды и золочёный венок. На точёных обнажённых руках красовались многочисленные золотые браслеты, а пышные волосы были убраны в высокую причёску и украшены нитками жемчуга. Она была стройна и необычайно хороша собой. Вся её красота была какой-то уж слишком утончённой, на фоне всего остального. «Какая красотка! Прямо — куколка…» — успел непроизвольно подумать я про себя. Ну, а что ещё мог подумать в этот момент нормальный мужик…?
И тут — вау! Я заметил, что эта знатная и гордая красавица, тоже, не отрываясь, пристально смотрит прямо на меня. Причём, с большим интересом. О…, мне знаком этот жадный бабий взгляд. Но, сейчас это меня удивило. Не то, чтобы я никогда не нравился женщинам… Нет, как раз — наоборот. Я всегда пользовался успехом у противоположного пола, а в курсантские годы вообще прослыл первым в училище ловеласом. Однако — сейчас…, Весь в крови и грязи. С озверевшим лицом и посереди всей этой ужасной резни… Ну, не в этом же виде нравиться утончённым красавицам и не в такой обстановке! Хотя…, черт его знает? Может здешним красоткам, как раз такие и нравятся, в первую очередь. Вот уж, воистину — кто их там без пол-литры разберёт, этих баб…? Когда вся эта бадяга закончится, неплохо будет проверить… Но в этот момент мои мысли переключились уже на другое.
Человек властно поднял руку и весь «стадион» дружно замолк в ожидании его слов. Я заметил, что все обречённые, стоявшие рядом со мной, с замиранием сердца устремили свои взоры на эту самую его руку. И вот, важный господин, обведя арену пристальным взглядом, что-то выкрикнул и торжественным жестом простёр руку вперёд с широко раскрытой ладонью. Толпа тут же радостно взревела, а измученные и израненные люди на арене облегчённо заулыбались, стали бросать оружие и садиться на землю. Кое кто из них даже ложился, особенно те, кто был серьёзно ранен. Что такое? Тайм-аут, что ли, объявили?