Тогда эта гадина решила, воспользовавшись моей неподвижностью, просто взять и откусить мне голову. А в самом деле — чего уж проще! Она широко раскрыла свою огромную пасть. Я отчётливо видел перед собой её ярко-розовое нутро, раздвоенный язык и сполна ощутил жуткое зловоние, исходящее из её пасти. Но и я не потерял самообладание. Мой лозунг — всегда бороться до конца, пока есть ещё хоть какое-то средство. И оно было! Я дал мысленный приказ и мой чудо-шлем в ту же секунду резко увеличился, достигнув огромных размеров. Он стал настолько большим, что просто не поместился в раскрытую пасть. Увидев, что жертва внезапно оказалась ей, в прямом смысле слова — не по зубам, амфисбена на миг растерялась. Она не знала, что ей теперь делать. Сжатие не давало эффекта, а я не помещался в пасть. Просто патовая ситуация.
И тут я почувствовал, как её тиски начинают ослабевать. Ведь магическая «подпитка» прекратилась вместе с отрубленными шипами. И мой противник из волшебного монстра стал постепенно превращаться просто в обыкновенную змею огромных размеров. Да ещё ослабленную потерей одной из голов. Амфисбена ещё оказалась способной на последнее, отчаянное усилие. Но силы постепенно покидали чудовище.
Она попыталась было снова укусить, но безуспешно, а я, улучив момент, сумел кое-как высвободить свою правую руку из слабеющих тисков и дал мысленный приказ. Ну, а затем из рукояти вылетела «Плеть Марса» и пронзённая голова амфисбены была резко отброшена назад, сильным ударом. Гадина издала какой-то пронзительный свист, её кольца обмякли и, одно за другим, посыпались вниз. Я был свободен. А чудовищное тело рухнуло на песок, подняв тучу пыли. Я подошёл к амфисбене. Удивительно, но она ещё была жива. Её пронзённая голова зыркнула на меня своими злобными глазками и попыталась приподняться, но сил у неё уже на осталось.
Я торжествующе поднял свой меч. Необычный прозрачный клинок ярко сверкнул в лучах заходящего небесного светила, словно горный хрусталь:
— Per aspera ad astra (Сквозь тернии к звёздам) …, - тихо проговорил я фразу, подслушанную как-то у Тарквиния.
Теперь это выражение станет здесь моим девизом! А дальше — последний взмах «Плети Марса» и всё было кончено… Отрубленная голова чудовища с глухим стуком покатилась по земле.
Я стоял над агонизирующим телом поверженной гигантской змеи и слушал восторженной рёв трибун амфитеатра:
— Vivat, Рус! Vivat, Рус! — неслось со всех сторон, — Vivat, gladiatores magicus…
Трибуны аплодировали стоя и скандировали моё имя. Чёрт возьми! Вот она — минута славы… Восторги даже моей предыдущей победы над мантикорой не шли ни в какое сравнение с нынешней овацией. Тогда, видимо, публика ещё присматривалась к новичку и реагировала чуть сдержаннее. Теперь же — меня окончательно признали. Никогда ещё в своей жизни я не был в центре столь бурного внимания такого большого количества людей. Твою дивизию…, кажется предсказания Децима Назима начинают сбываться — я становлюсь тут настоящей звездой!
В том, что это так, я начал убеждаться буквально сразу же. По условному знаку, отчаянно жестикулирующего Аврелия, о котором знали все его «воспитанники», я триумфально двинулся вдоль арены, победно вскинув вверх руку с магическим мечом и собирая по пути бурю оваций и аплодисментов. Это был своеобразный «круг победителя» — непременный атрибут успешного завершения поединка, который всегда настоятельно требовал от нас ланиста.
— Мало победить противника, мало сделать это красиво — нужно ещё и собрать все восторги публики, положенные тебе, — наставлял он нас на каждой тренировке, — Довести её до настоящего экстаза!
Мы даже специально отрабатывали на занятиях все эти приёмы психологического воздействия на зрителей, а также — поклоны и заигрывания с публикой. Всё это было неотъемлемой частью шоу, под названием — гладиаторский поединок. И gladiatores magicus, в этом смысле не были исключением. С той лишь разницей, что градус напряжения их схваток был значительно выше, а значит — и победный восторг толпы гораздо больше.
Народ на трибунах бесновался, как обезумевший. Ещё бы, прямо на их глазах свершилось небывалое — победа человека, пусть даже и gladiatores magicus, над магической амфисбеной! Всеобщий восторг передался даже сильным мира сего. Все местные патриции, во главе с префектом тоже поднялись с мест и, вместе с народом, аплодировали.