Но местность я всё-таки изучил… Это не заняло много времени. После чего, я присел было на одну из широких каменных скамеек, которые были расставлены вокруг фонтана. Но, услышав за спиной приглушённые шаги, резко обернулся:
— Итак, ты пришёл…, - послышался приятный, певучий голос.
***************************************
Глава 21
Яркий солнечный свет мягко обволакивал стройный силуэт Ливии, появившийся в дверях беседки и создавал ощущение божественного нимба, словно бы светящегося вокруг неё. И в сочетании с устойчивым ароматом цветов, витавшем в воздухе, всё это производило почти волшебное впечатление. Ни дать, ни взять — настоящая богиня! Она, и вправду была хороша. Я с восхищением взглянул на неё. Так близко я видел её впервые. И, надо честно признать, что вблизи она выглядела ещё прекраснее.
На ней был почти такой же пеплум, что и на её служанке, только красиво расшитый золотыми и серебряными нитями. Надет он бы поверх тонкой шёлковой туники, не скрывавшей стройности фигуры и её соблазнительных женственных очертаний. Густые тёмные волосы, по местному обычаю, были убраны в причудливую высокую причёску, украшенную тонкими жемчужными нитями. Тонкие черты белоснежного лица с аккуратным, типично римским, профилем, коралловые губы и бездонность загадочных карих глаз — всё в ней было, по истине, совершенно! Во всяком случае, мне так казалось. Почувствовав моё лёгкое замешательство, она благосклонно улыбнулась, обнажив ровные белоснежные зубки. По всему было видно, что ей не впервой производить подобное впечатление на мужчин. И это ей явно нравилось. Ну, а какой, скажите на милость, нормальной женщине не понравится восторженное мужское внимание. И не важно кто это — император или раб — любой женщине подсознательно будет приятно, когда ею восхищаются, пусть даже она и не покажет этого открыто.
— Итак, значит, ты решился, — снова повторила она с любезной улыбкой.
— Да, моя госпожа, — как можно любезнее ответил я и учтиво поклонился, всё по заветам Децима Назима.
— Кажется, тебя зовут Рус?
— Верно. Алексис Рус — к твоим услугам, госпожа.
— Прошу тебя, Рус — сейчас просто Ливия, — проговорила она, входя в беседку, — Забудем на время кто я и, кто ты и просто поговорим, как люди.
Обдав меня лёгким шлейфом своих благовоний, она прошла мимо меня к одной из лавочек и грациозно опустилась на неё. Я, как и подобало моему положению, оставался стоять рядом. Тогда она подала мне знак тоже садиться. Надо понимать, что в то время сидеть рабу рядом с госпожой, словно равному, было неслыханной дерзостью. Но, похоже, в данный момент, все эти правила перестали работать. И я смело устроился на скамье напротив неё. Было такое ощущение будто я снова очутился в своём мире и пришёл на свидание с хорошенькой девушкой. Теперь мы могли хорошо видеть друг друга. Несколько секунд прошли в полном молчании, было слышно лишь журчание фонтана и пение птиц в ветвях. Я, помня наставления своего друга, не решался заговорить первым, а она пристально изучала меня своим внимательным, цепким взглядом.
— А ты совсем не похож на остальных рабов, — заговорила она, наконец, своим ровным, мелодичным голосом.
— Я не был рождён рабом. И никогда им не был, до недавнего времени…
— Это заметно по твоей дерзости, — снова улыбнулась она, — И мне это нравится…
— Благодарю, — снова склонил голову я, — Надеюсь, что пробуду в этом своём положении ещё не долго.
— В самом деле? — удивлённо вскинула она свою тонкую бровь, — Ты так уверен?
— Да… Ливия, — я специально подчёркнуто назвал её по имени, раз уж она сама мне это разрешила, — Я не буду вечно рабом. Это так же точно, как то, что сегодняшний день не будет длится вечно.
— А ты — любопытный… Рассуждаешь, как философ и выглядишь иначе, чем на арене, — сказала она.
— Как же?
— Менее смертоносным и почти романтичным, — проговорила Ливия, — Но… всё же я чувствую в тебе какое-то напряжение. В чём дело?
— Наверное, всё дело в непривычной обстановке, — предположил я, пожимая плечами, а затем позволил себе тоже улыбнуться, — В моём теперешнем мире, если расслабляешься, то — умираешь…