— Удивительно! А у тебя есть здесь с собой такие инструменты? — заинтересовалась вдруг Ливия.
— К сожалению — нет. Я появился тут совершенно неожиданно.
— Как же тогда это могло произойти?
— Это я и пытаюсь понять…
— Ну, вот — говоришь нет магии! — торжествующе воскликнула она, — А сам не можешь понять.
Оказывается, она вовсе не глупа…, хоть и красотка.
— Просто у меня нет сейчас нужных знаний и инструментов, — парировал я.
— Как интересно и необычно ты говоришь, — проговорила моя собеседница, после недолгой паузы, — Я никогда ещё и ни с кем не разговаривала на такие темы. Ты, действительно, из какого-то другого мира.
— Так и есть, — кивнул я.
Кажется, разговор пошёл совсем не по тому сценарию, который я себе представлял. Никакой романтикой и, тем более — интимом, тут и не пахло. Ни намёка, чёрт возьми! Ливия оказалось девушкой очень любознательной, охочей до всего нового и неизведанного. Это было так не похоже на римских матрон, озабоченных лишь только домашними и семейными делами, да редкими амурными похождениями. Её кругозор был гораздо шире. Именно поэтому, в первую очередь, она заинтересовалась не запретным сексом с таинственным чужеземцем, а им самим и его миром. По складу своего ума, она больше походила на женщин нашей эпохи. Её, похоже, просто не повезло родиться не в своё время.
Однако женщина всегда остаётся женщиной, в любой исторической эпохе. Как ни крути, а их всегда интересует одно и тоже…
— Ну, а есть ли в вашем мире любовь? — поинтересовалась Ливия после непродолжительного молчания.
«Ага, — мысленно обрадовался я, — Вот это уже другое дело. Эта тема мне гораздо ближе, чем наука». Тут уж мы, кажется, были с ней на одной волне. Думаю, что такое понятие, как — «любовь» — не сильно изменило своё значение за эти тысячелетия, что отделяли нас с ней во времени.
— Конечно же есть! — живо ответил я, — Люди везде одинаково влюбляются друг в друга, женятся, заводят детей.
— А у тебя есть там жена, дети?
Ну, вот опять — двадцать пять! Уже вторая, из двух знакомых мне здесь женщин, интересуется моим семейным положением… Да, что же это такое?! Это что — такой особый женский синдром, что ли? Как я заметил из своего жизненного опыта, мужики почему-то редко интересуются — есть ли у приглянувшихся им женщин мужья с детьми. Нам важен процесс… Тогда, как дамам это непременно нужно знать…
— Нет. У меня там никого нет, — развёл я руками, — Ни жены, ни детей, ни даже собаки…
— О, ну — ты ещё не стар, — отреагировала она, — Ещё можешь успеть.
— Ага…, если только меня раньше не прикончит на арене какая-нибудь очередная магическая тварь. — проговорил я, допивая своё вино и ставя пустой бокал на столик, — Спасибо, вино действительно отличное.
— Думаю, тебе это не грозит, — уверенно заявила моя собеседница, — Я видела, как ты сражался. Ты необычайно ловок и силён. Такие, как ты вполне могут завоевать свой рудис.
— Верно. Это — моя цель.
Да, уж заполучить рудис сейчас было бы весьма кстати. Ведь рудисом тут называли деревянный меч с памятной надписью, который торжественно вручали освобождённым гладиаторам за их подвиги на арене. Он являлся своеобразным символом свободы, а заодно и — «документом», подтверждавшим освобождение. Для любого гладиатора в стране это был самый ценный и желанный приз. Только вот получали его, увы, не многие…
— А о чём ещё ты мечтаешь, Рус? — неожиданно спросила меня Ливия, — О славе, деньгах или, может быть — о красивых женщинах? — лукаво глянула она.
— Нет, — вполне серьёзно ответил я, — Я мечтаю о свободе и тишине.
— Тишине? — она не смогла скрыть своего удивления.
— Да. Раньше, у меня дома, бывали моменты, когда я спокойно сидел один, делал всё, что хотелось, а вокруг было тихо… И никто не пытался меня убить. К сожалению, тогда я этого не ценил.
— Делать всё, что захочется…, - мечтательно повторила Ливия, опуская взгляд, — Звучит, как сказка.
— Ну, а ты? — осмелев вдруг спросил я, — О чём мечтаешь ты? Не для семьи или жрецов, а для себя… лично.
Её пальцы непроизвольно так сжали тонкую ножку бокала, что я подумал — как бы она не раздавила стекло. В красивых глазах девушки появилась грусть. Она немного помолчала, словно собираясь с мыслями.
— Удивительно, — сказала она, поднимая на меня свой взгляд, — Раньше мне никто не задавал подобного вопроса. Да я, наверное, никому бы честно на него и не ответила. Какое кому дело? Но… тебе почему-то хочется открыться, — она снова немного помолчала, — Тебе это, возможно покажется странным, но… я мечтаю о море.