— Всё. Достаточно! Не перестарайтесь, — скомандовал им офицер, — Говори спасибо, раб, что тебя приказано взять невредимым, — это он обратился уже ко мне, — Иначе, мы прямо здесь спустили бы с тебя шкуру с живого. Поднимите его.
Сразу несколько рук поставили меня на ноги и, подгоняя ударами копий, погнали со двора на улицу. Дальше, под усиленным конвоем меня доставили на городской форум, представлявший из себя небольшую площадь для народных собраний, обрамлённую общественными и административными зданиями. Как выяснилось, здесь же располагался местный суд, а при нём — тюрьма. Здешняя каталажка вообще была особенной. Теперь-то я вдруг понял, что условия жизни в нашем лудусе, даже для новичков, были вовсе не тюремными, как мне казалось раньше, а почти даже роскошными. Вот уж точно — всё познаётся в сравнении.
Городская тюрьма располагалась в цокольном этаже местного здания суда, фактически — в подвале, под землёй. Она не предназначалась для долгого пребывания и отбывания длительного тюремного заключения. Тут преступники должны были лишь дожидаться своего приговора. Повсюду здесь царила сырость и мрак. Меня втолкнули в одну из камер. Окон не было, свет и воздух проникали лишь через небольшое отверстие в потолке, в которое не мог бы протиснуться даже ребёнок. Едва я переступил порог, как в нос сразу же ударила убийственная смесь запахов гнили, плесени, немытого тела и человеческих испражнения. На скользком от грязи полу валялись тонкие соломенные подстилки, заменявшие тут кровати. От этих «постелей» воняло так, что, похоже, их ни разу не чистили и не меняли со времён постройки тюрьмы. По сравнению со всем этим ужасом, даже самая худшая комната нашего лудуса была настоящим номером люкс. А мы ещё ругались на свои условия жизни у Аврелия… А он, выходит, не так уж и плохо о нас заботился.
Но, как тут же выяснилось, это ещё были, оказывается — цветочки! Ягодки ждали меня впереди. Стражники подвели меня к дальнему углу камеры. Сначала в темноте я даже не разглядел, что там, в полу имелась самая настоящая яма.
— Полезай туда, раб, — зло приказал мне старший из охранников, — Там тебе самое и место. Оттуда уже не сбежишь.
Я глянул вниз. При таком тусклом освещении, мне, не без труда, удалось кое-как рассмотреть круглую яму, глубиной метра четыре или пять, и примерно три метра в диаметре, с абсолютно ровными и гладкими стенками, выложенными каменными плитами. Охренеть! Вот это карцер. Настоящий колодец, без окон и дверей. Блин, меня даже опустили туда на верёвке. А когда я достиг дна её подняли обратно наверх. Внизу ямы тут же выяснилось, что её дно было ещё и закруглено! Таким образом, что ни стоять, ни сидеть, ни лежать было неудобно. Пипец, короче… И там не было абсолютно ничего! Даже засранной соломенной подстилки. Тут можно было лишь только стоять в центре вогнутого каменного пола, либо кое-как сидеть. Можно было ещё попытаться и лечь, но и то — лишь скрючившись в три погибели. Мои надзиратели молча удалились, закрыв входную дверь верхней камеры на засов, и оставив меня одного, практически в кромешной темноте.
Да, отсюда точно не убежишь. Вскарабкаться по гладким стенам наверх было невозможно. И даже, если бы каким-то чудом мне это и удалось, то в верхней камере без окон меня ждала крепкая дубовая дверь с внешним запором, а в коридоре — вооружённая охрана. И туннель сквозь каменные плиты тоже не пророешь, тем более — голыми руками. О побеге нечего было и думать. Я уселся на пол и стал обдумывать своё положение. Как ни крути, а всё выходило очень даже херово… Ничего хорошего ждать мне не приходилось. А самое обидное — я совершенно ничего не мог поделать. Такое состояние полной беспомощности бесило меня больше всего. Я так не привык.
Время шло. Никаких ориентиров у меня не было, но по моим внутренним ощущениям день должен был уже закончиться. Ни воды, ни еды мне сюда до ночи так и не принесли. Моя вывихнутая лодыжка сильно ныла и болела. А на мои крики и просьбы не последовало никакого ответа. Даже в туалет мне пришлось ходить прямо тут же. Такое ощущение, что про меня вообще забыли. Неужто меня обрекли на смерть от голода и жажды в этом вонючем колодце? Твою мать, неужели это такая особо изощрённая, здешняя казнь? Помнится, я где-то читал, что людей замуровывали таким образом. И, хоть меня реально никуда не замуровывали, но моё положение не сильно от этого отличалось. Так что, я терялся в догадках. Что меня ждёт впереди? А ещё — чёрт возьми — никогда бы не подумал, что длительное нахождение в неудобных позах может быть столь мучительным. Настоящая пытка! В конце концов, сморённый усталостью и нервным напряжением, я задремал, кое-как скрючившись на грязном каменном полу.